«Нерешительный олух! Если надо, будешь стрелять и в своих родных», – подумал Ким, добавив вслух: – Я имею в виду высший офицерский состав, лояльный к Мосаддыку, и членов его партии. Необязательно их убивать, полковник. Ареста вполне достаточно, а еще лучше перетянуть вооруженных солдат и офицеров на свою сторону. Это облегчит и ускорит выполнение нашей миссии.
– Мы должны убедить их перейти на нашу сторону. Что касается пропаганды, Мосаддык нас опережает, – вступил в разговор Ардешир, указывая рукой в сторону окна. – Посмотрите, что творится на улице: орут во все горло и повторяют его имя.
– Человеческая масса – как тесто, сынок. Из нее можно слепить любую форму и запечь, – обращаясь к Ардеширу, сказал генерал Санджапур.
– Сегодня дипломатической почтой доставили карикатуры на Мосаддыка, – информировал Рузвельт, – а также плакаты с изображением генерала Захеди, получающего шахское благословение на премьерство. На выделенные для пропагандистских целей деньги будут подкуплены редактора большинства тегеранских газет. Через печать и на местах мы будем воздействовать на сознание масс. – Рузвельт повернулся к Ардеширу. – В первую очередь генерал Захеди должен назвать имя доверенного лица, кто будет руководить прессой и пропагандой. Это должно произойти не позже двух недель до старта активных действий. Остались считанные дни. Лицо, назначенное генералом Захеди, должно устраивать не только его, но также и США и Великобританию. Он может совмещать должность заместителя премьер-министра после успешно завершенной совместной операции.
– Каковы приоритеты? – спросил Ардешир.
– Наша основная цель – убедить людей в том, что Мосаддык – это зло для иранского народа. Он враг ислама, так как у него очень тесные связи с коммунистической партией «Туде», он продвигает безбожные идеи шурави по всему Ирану. Он целенаправленно уничтожает боевой дух армии, ее способность и готовность выполнять приказы командования. Мосаддык поддерживает сепаратистские настроения в стране, так как именно он ослабил контроль армии в регионах с сильным кланово-племенным влиянием. В своей пропаганде мы должны уделить особое внимание региону Северного Ирана провинции Азербайджан. Новая вспышка – и уже никто не спасет его от присоединения к СССР. Никто иной как Мосаддык целенаправленно вливает в экономику Ирана фальшивые деньги, чтобы покрыть задолженности, что еще больше вталкивает экономику страны в глубокий кризис.
– У нас в наличии есть эти фальшивки? – спросил полковник Ширази.
– Фальшивые банкноты прибыли вместе с плакатами и будут прибывать по мере нарастания операции. Наши друзья этим занимаются.
– И что делать с этими банкнотами после операции? – поинтересовался генерал Санджапур. – Это большой удар по экономике, которую мы обязаны будем потом оживлять.
– Главное, скинуть Моси, остальное легко исправить, – Рузвельт перекладывал теннисный мяч с одной руки на другую. – Мы сможем изъять их после формирования нового кабинета и усилить экономику Ирана дополнительными мерами. Субсидии союзников не заставят себя долго ждать, после того как мы достигнем желаемого результата.
– Мосаддык собирается распустить Меджлис, – напомнил генерал Санджапур. – Операция не может лишиться поддержки законодательного органа.
– Все верно, генерал. Старый лис знает, что делает. Тем не менее, этого нельзя допустить. Необходима финансовая поддержка всех депутатов, которые откажутся поддерживать Мосаддыка. Это предусмотрено в плане операции.
– Это отдельная сумма? – спросил полковник Ширази.
– К фонду военного секретариата она не будет иметь отношения.
Рузвельт смолк, рефлекторно ударив несколько раз мячом по полу.
– Вы понимаете, что предстоит очень сложная работа, требующая согласованных действий всех звеньев. Я уверен, что нам удастся воплотить в жизнь все наши замыслы. Если у вас нет больше вопросов на сегодня, мы можем завершить нашу встречу. Мне еще много чего предстоит сделать и встретиться кое с кем.
Список дел и имен, с которыми Рузвельт должен был столкнуться, он, естественно, не озвучил.
– Разумеется, Ким, все предельно ясно, – генерал, как старший по званию и возрасту, встал первым, показывая пример другим. – Мы офицеры, верные Его Величеству, исполним любой отданный им приказ. Мы ждем сигнала к действию и сделаем все, что в наших силах.
Ким посмотрел на полковника Кавехи, который перестал вытираться, нервно сжав мокрый платок в кулак. Он стоял молча, пот градом струился по его лысой голове, стекая к мясистому, красному лицу. Ему было страшно. Это было видно невооруженным взглядом. Рузвельту это не нравилось. Ему не верилось, что такой малодушный человек мог дослужиться до ранга полковника. Такие могут стать дурным примером для колеблющихся, если вдруг операция забуксует, но лишаться людей, к тому же вовлеченных в курс дела, Ким не хотел. Он просто вычеркнет Кавехи из списка офицеров, предложенных в военный секретариат, и перенесет в другой, менее значимый.
– Благодарю вас, джентльмены. С вашего разрешения, мне надо поговорить с Ардеширом с глазу на глаз.
