– Очевидно, достаточно замешан, если кто-то все утро бегал за ним с влюбленным видом.
– Вообще-то так, на этом мы построили свои выводы, но ведь может оказаться, что он просто дурак.
– Ты все усложняешь.
– Возможно. Но… Но я думаю, что на этом этапе привлекать к делу взрослых извне слишком рискованно.
– И что же ты предлагаешь в таком случае?
Я не торопился с ответом. Думаю, я прав. По правде говоря, я в этом уверен. У нас нет ничего, кроме подозрений, и мать вряд ли примет меня всерьез. Она ограничится тем, что несколько минут поговорит с Финеасом и отправит его в категорию идиотов, с которыми я не должен водиться. Потом велит мне уделять больше времени спорту и не корчить из себя детектива, напоследок отпустит пару замечаний о размере моего живота и состоянии кожи и вернется к своей жизни.
Это если не учитывать наличия Эйр и Прюн. Если я позвоню матери, придется рассказать ей все, и я не знаю, как она отреагирует. Слишком опасно.
– Ничего я не предлагаю.
Все умолкли, и я погрузился в свои мысли, наблюдая, как Прюн перелопачивает охапки обломков с ударным энтузиазмом. Но сердитый шепот Эйр и Скеля возвращает меня к действительности.
– А я тебе говорю: нет!
– Тут не о чем беспокоиться.
– Твоя мать не позволила бы.
– Да, но ее тут нет.
– Эйр!
Волчица не откликнулась и кашлянула, позволяя нам открыто признать, что мы их немножко подслушали.
– Я нашла решение.
Мы с Жоэлем переглянулись, у нас обоих разгорелось любопытство.
– Какое? – спросил я.
– Я могу пройти по следу исчезнувших.
Я дернулся, как будто меня прошил электрический ток.
– Прости, что?
– Я могу отыскать следы исчезнувших. Но для этого нужно будет сварить особое полночное зелье.
– Это еще что за штука? – пробормотал я.
Но я умолк, почувствовав, что Жоэль напрягся, как арбалетная тетива. Он так стиснул челюсти, что у него задергалась щека.
– Это эликсир, позволяющий жителям Полночи обрести свой истинный облик, – объяснила Эйр.
Я все еще отказывался понять суть ее предложения.
– Но ты же не намерена предложить нам…
– Именно. Превратить меня в волчицу.
– «Надлежит блюсти переливы цвета госпожи Луны, дабы сие зелье…» Да что это за тарабарщина?!
Жоэль бросил на стол книгу, которую мы одолжили у профессора Дедекен. Поскольку найти необходимые материалы в разоренной библиотеке невозможно, пришлось пойти иным путем. Надо сказать, что Дедекен пришла в восторг от внезапно вспыхнувшего у нас интереса к алхимии.
Пролистав увесистый том в комнате отдыха первокурсников, мы поначалу боялись, что нужной формулы в нем нет. Но, как и предвидела Эйр, рецепт нашелся, пространный, на восьми страницах мелким шрифтом.
– Это классика алхимии, – заявила она, когда мы хором облегченно вздохнули. – В таком пространном сочинении эту тему просто не могли пропустить.
Судя по этим словам, она все-таки сомневалась, хотя бы чуть-чуть.
Мы устроились в укромном уголке, который облюбовали вампиры, потому что там не было окон, а значит, и опасности.
– С этой книженцией у нас ничего не выйдет, – приуныл Жоэль. – Я понимаю одно слово из двух.
Эйр закатила глаза и соскользнула из кресла прямо на ковер. Подтащив книгу к себе, она легонько шлепнула Скеля, чтобы подсветил. Приткнувшись к ее плечу, огонек ограничился тем, что ярко вспыхнул, а потом снова задремал, как ни в чем не бывало.
– Это написано на древнем наречии Полночи, – пояснила она. – Если читать внимательно, понять не так уж трудно. «Зелье позволяет… непонятно что… переливы цвета Луны».
– «Непонятно что», – передразнил ее Жоэль. – Стало просто суперпонятнее. И это на первой же фразе!
– Может, ты хочешь сам этим заняться, а?
Я их перебил:
– Вы не забыли, что мы готовимся выпустить волка-оборотня в школе? Это не та ситуация, в которой можно себе позволить ошибиться, пойми нас.
Эйр покраснела и опустила глаза.
– На самом деле напрягаться незачем, поверьте мне.
Я не удержался от смешка. Вы подумайте: волк до двух метров в холке, известный как самый сильный хищник Полночи, способный учуять добычу за двадцать километров! А она нам: «Напрягаться незачем». Добрая шутка!
– А если мы испортим зелье? Если после трансформации ты станешь опасной? Дедекен вечно твердит: неверно составленная формула – это гарантированная катастрофа.
– Я знаю, что делаю, Симеон.
– Да неужели? Выглядит это иначе.
Она резко захлопнула книгу и гневно уставилась на меня своими желтыми глазами.
– Это единственное решение, которое я могла вам предложить. Но если ты хочешь предложить что-то другое, пожалуйста, давай.
Я посмотрел на Эйр, она на меня. Уголки ее рта поджаты, а я уже отчасти научился понимать, что это значит: она не бросит начатое дело, даже если чувствует себя неуверенно. И потом, у меня-то никаких идей нет.
– Да ладно, – вздыхаю я.
Прюн погладила меня по плечу. Видимо, она хотела меня утешить; но едва не вывихнула сустав.
Открыв нам свой секрет, она от нас не отстает. Кажется, будто она взяла нас под свое покровительство, и, откровенно говоря, меня ее присутствие успокаивает. Плохо только то, что нами заинтересовался Огюстен, он постоянно поглядывал на нас во время завтрака.
