– Ты недооцениваешь меня, Темный дух, – говорю я. – И твой господин тоже. – Уиллоуби выпрямляется во весь свой гигантский рост, и вид у него становится настолько грозным, что мужчины из экипажа останавливаются. Но они не обращаются в бегство, и это свидетельствует о том, что они сами по меньшей мере Стражи низшего звена. Я быстро творю заклятие помех, и приоткрытые ворота кладбища с лязгом захлопываются и запираются, отделив меня от Стражей. Если они и умеют колдовать, у них не будет на это времени. Затем я начинаю читать заклинание, возвращающее дух во Тьму, так что Уиллоуби приходится напрячь силы, чтобы мне противостоять. И в то же время я насылаю на экипаж огонь, и его брезентовый верх тотчас вспыхивает. Испуганная лошадь ржет, возница пытается ее успокоить, и мужчинам, которые хотят меня похитить, приходится вернуться к экипажу, чтобы сбить охватившее его пламя. Объятая ужасом лошадь, поддавшись инстинкту, пускается вскачь, опрокинув одного из похитителей на тротуар и увозя другого. Раздаются крики, и вот уже слышится свисток полицейского, и откуда ни возьмись сбегается народ. Еще одним заклинанием я отпираю и отворяю ворота и спешу туда, где стоят люди, надеясь, что, если я буду среди них, Уиллоуби на меня больше не нападет. И правда, я чувствую, как его темная магия слабеет, когда я присоединяюсь к небольшой толпе, которая остановила понесшую лошадь и сейчас тушит экипаж. Только уверившись, что Темный дух вернулся восвояси, я поворачиваюсь и спешу домой, ругая себя за то, что так глупо позволила заманить себя в ловушку, и гадая, есть ли среди слуг лорда Граймса еще шпионы Стражей помимо того лакея, который доставил мне фальшивую записку, которую якобы написал он.
Стрикленд не привык к тому, что его заставляют ждать, но если сейчас ему приходится задерживаться, то находиться в гостиной графа Винчестера достаточно приятно. Фасад фамильного особняка Харкуртов выглядит солидно и неприступно, его комнаты просторны, а убранство утилитарно. Видно, что в доме нет хозяйки, потому что на величественной мебели нет ни смягчающих ее углы завитков, ни подушек, а занавеси, обрамляющие высокие окна, лишены каких-либо украшений. Граф овдовел много лет назад, и до тех пор, пока его сын не сумеет наконец сочетаться браком с леди Лилит, в доме вряд ли появится женская рука. Стрикленд медленно ходит по комнате, задерживает взгляд на дорогом изящном секретере времен Людовика XIV и думает о том, что граф должен особенно ценить своего единственного сына, поскольку у него нет ни жены, ни других детей.
– О, Стрикленд, прошу меня простить. – Граф бодро входит в гостиную. – Мне пришлось задержаться в палате лордов. Думаю, вы и сами знаете, как настойчивы бывают ее молодые члены, когда отстаивают свои законопроекты.
– Лорд Харкурт. – Стрикленд сухо кланяется. – В самом деле, даже в палате лордов нет спасения от идеализма.
Граф стоит перед Стриклендом, с вызовом глядя ему в глаза.
– Но разве сами мы не были когда-то такими же юношами, полными надежд? – говорит он.
– Возможно, но это было очень давно. К счастью, годы излечили меня.
Лорд Харкурт машет рукой в сторону дивана с высокой спинкой и садится в кресло, стоящее напротив. Он хорошо знает правила игры. Вне стен парламента эти двое противостоят друг другу во всем. Клан Лазаря и Стражи – заклятые враги. Стрикленд угрожал жизни сына графа. И все же они оба будут соблюдать правила боя. Они будут вежливы, будут вести себя с достоинством. Однако у графа нет никакого желания затягивать их встречу.
– Полагаю, вы явились ко мне, чтобы узнать, как продвигаются дела моего сына в завоевании сердца Лилит Монтгомери, – начинает он. – Могу сообщить вам, что он ужинал с ней три дня назад.
– Это мне известно. – Стрикленд на несколько секунд замолкает, чтобы увидеть, как его осведомленность злит графа, потом добавляет: – Однако есть существенная разница между ужином, на котором присутствует еще дюжина гостей, и ужином тет-а-тет. Полагаю, они так и не объявили даты свадьбы?
– Нет, не объявили, – признает граф. – Однако…
Стрикленд поднимает руку.
– Прошу вас, не оскорбляйте мой интеллект, утверждая, будто их дружба продолжается. Факт есть факт, ваш сын, несмотря на все его достоинства, так и не смог получить руку и сердце Лилит Монтгомери. Да, они обручены, но их помолвка длится слишком долго, и те, кто разбирается в подобных вещах, говорят мне, что она вряд ли закончится свадьбой. Так что мы больше не станем ждать, когда виконт наконец добудет для нас то, что мы хотим получить.
Граф бледнеет, но делает впечатляющую попытку скрыть свой страх.
– Но тогда… что же вы собираетесь предпринять? Я сделал все, что в моих силах, чтобы добыть то, что вам нужно. Мой сын искренне пытался завоевать сердце Лилит. Надеюсь, вы понимаете, что мы не виноваты в том, что этот план не дал желаемого результата?
