«Сам пруд был чуть побольше обыкновенного плавательного бассейна, зеркало воды составляло шестьсот метров. На слегка зеленоватой воде покачивались распустившиеся лотосы. Посередине пруда возвышалась построенная в китайском стиле беседка, к которой вел вздыбившийся мостик с лакированными перилами; в дальнем конце помещения по камням скользил водопад. Под стеклянной крышей сияли люминесцентные лампы, все вокруг утопало в тропической зелени, и только внимательный глаз мог разглядеть под пурпурными и белыми цветами лиан нежную итальянскую плитку ручной работы – двести пятьдесят долларов штучка, к слову говоря.
Пруд обошелся Артему Ивановичу втрое дороже, чем все остальное, и был отделен от дома длинной галереей – зимним садом, провешенным на уровне второго этажа. Архитектор предупреждал Сурикова, что иначе могут быть проблемы с влажностью в доме. Архитектор вообще умолял Сурикова не строить пруда.
Но в детстве Тема Суриков очень любил ловить рыбу; он вырос не здесь, у моря, а в глубине края, в крошечном военном городке…»
Вот. Мне ли рассуждать о правилах таких людей, с такими прудами? Я даже ни одного такого не видел вблизи. От русской литературы в данном случае тоже проку нет: она эту породу не предвидела, не предсказала, не успела вообразить.
Чичиков, попади он в роман Юлии Латыниной, через пять минут переписал бы всех своих мертвых душ на кого скажут; а Лопахин – вишневый сад. Костанжогло, гоголевского, этот наш Суриков, в детстве Тёма, развел бы, как последнего лоха, дотла. Штольцу же и Фоме Гордееву если что и светит, так разве паяльник в анус, а после пуля в лоб.
Был, между прочим, когда-то у Тёмы компаньон, а у компаньона девятилетняя дочка, – так Тёма эту девочку заказал чеченским бандитам: чтобы похитили, чтобы потребовали сумасшедший выкуп, – в поднявшейся суматохе спокойно и открыто прикарманил компаньонову долю (как – долго рассказывать; мат в несколько ходов, с фигурой из ФСБ в засаде) – да еще на компаньона же и наехал:
Девочка погибла.
А вы – про правила. Про правило. Про алгоритм успеха. Да сама Юлия Латынина, вычисли она его точно, я думаю, не романы бы писала (и не статьи – отчаянной храбрости) в газетах, а научный труд. Происхождение частной собственности от государства, или политэкономия грабилова-кидалова-мочилова, с приложением: теория разводки.
Не нашла однозначного ответа, зато на редкость хорошо изучила вопрос. Явно побывала на берегу того водоема; посмотрела своими глазами, как аллигаторы рвут друг друга на куски. Но чей должен быть полный и окончательный успех: самого свирепого из самых коварных или самого коварного из самых свирепых? – так и не решила.
И вот в романах избывает опыт: описывает технологию столкновений; работу челюстей, когтей.
Прямо до ужаса однообразные, надо сказать, ухватки примитивных чудовищ.
Вот, скажем, излюбленный прием мелкого уголовного авторитета из чеченцев:
