Это абсолютно верно – прямо до очевидности, – как и все, что когда-либо написал Я. С. Лурье. Но как-то никому до него не приходило в голову. Поскольку, во-первых, внешность у Бендера не та – типичный безбородый космополит; во-вторых, фиг его выпорешь – не дастся; в-третьих, если все-таки толпой навалятся и одолеют, он унижение не посчитает, знаете ли, батенька, за победу; это не говоря о том, что, в-четвертых, не забудет и свет в уборной за собою погасить.
В силу всех этих и разных других причин Бендера нигде не ждут, кроме ГУЛАГа (измена родине, выразившаяся в попытке нелегального пересечения границы, – не важно, что такой статьи в 1933 году еще не было). Перед Лоханкиным же открыты все пути. Лично я полагаю, что он сделался сотрудником Пушкинского Дома. Либо классиком патриотической прозы.
«Упоминание „сермяжной правды“ свидетельствует как будто о „почвенных“ корнях его мировоззрения, характерных более для Леонова, но сочетание полнейшей пассивности с мазохизмом и самобичеванием заставляет вспомнить об Олеше. „Мы, писатели-интеллигенты, должны писать о самих себе, должны разоблачать себя, свою «интеллигентность»“, – писал Юрий Олеша в 1930 году».
Вообще – фон эпохи дан так полно, в таких выразительных деталях, что эту небольшую книжку можно считать учебником. Который, однако же, читается, – как и следует учебнику, – как роман. Хотя речь идет о вещах поважней, чем история т. н. советской литературы.
«Интеллигенция никогда (даже если бы она была едина) не могла сама по себе переменить ход истории в ту или иную сторону. Но каждый интеллигент может выбрать свой путь в обществе. Он может быть с „подлецами“ или против них, он может быть порядочным человеком или же „помогать злодеям в их деле“. „…Таких эпох, когда люди не могут хотя бы уйти от соучастия в смертельных преступлениях, нет“, – писал Аркадий Белинков. Интеллигент может, наконец, думать самостоятельно, а не быть „непуганым идиотом“ и не усматривать „великую сермяжную правду“ во всем, что происходит вокруг него или что говорят и думают окружающие».
Это в первый раз напечатано почти двадцать лет назад – за границей, под псевдонимом, но все равно С. Я. Лурье отчаянно рисковал.
Но как-то – к сожалению, – не устарело.
Вероятно, это самая разумная книжка из всех, что вышли в Петербурге за год. И с моей стороны было бы неприлично – не интеллигентно – не назвать людей, которых благодарит издатель: А. И. Ильф, И. Е. Ганелину, Н. М. Ботвинник.
А набрал и сверстал Е. Н. Грузов, а предисловие – превосходное – написал профессор Омри Ронен.
Короче, все прекрасно, кроме тиража. Который по крайней мере в сто раз меньше, чем необходимо.
Вниз по вертикали: Первая четырехлетка Путина глазами либералов
Ред. – сост. А.Р.Курилкин, А.В.Трапкова. – М.: КоЛибри, 2005.
Статейки, главным образом из газет – из нескольких московских бумажных, из двух-трех сетевых. Несжатые, так сказать, полоски свободного слова.
Отчаянные заголовки:
«Убийственная вертикаль власти» – «Военно-мемориальный капитализм» – «Государство взаимной лжи» – «Девальвация выборов» – «Полный контроль ведет к полному хаосу» – «Абсурд возвращается» – «Вперед, к средневековому Китаю!»
Все это по поводам, уже забытым, а давно ли сенсационным, хотя однообразным – от провокации против Бабицкого до ареста Ходорковского, от «Курска» до «Норд-Оста».
Как, значит, они отзывались в лучших умах страны. Как пульсировала политическая совесть. Покинутая словесностью изящной, да и вообще вышедшая из моды, как все равно при Николае I – латынь. На что надеялась, чего боялась, за что боролась с 2000 года по 2004-й.
Боялась, представьте, – торможения: как бы, дескать, оно не привело к застою.
