— Про Сережку, — хитро прищурился Колычев, — про Сережку Любавина. Ты ж пойми, милый мой, тот Сережка, какой бы ни был умом плохонькой, да только он и Мама Люба — это два разных человека будут. Я ж вам говорил уже, у него, еще в то время, как он вольным был, подруга имелась. Так вот любил он ту девицу до беспамятства. Считай, все время только о ней и думал. Портрет ее огроменный во всю стену масляными красками намалевал, у себя в каптерке повесил. Я сам-то портрет не видел, фотографию только. Красивая, скажу вам, девица. Такую, да, можно долго помнить. Только вот она, похоже, самого Любавина быстро забыла. Ни разу здесь за все время не появлялась, да и писать она ему тоже не писала. Одно только письмо у него было, еще из изолятора с собой привез. Вот он его каждый божий день перечитывал. И сам себе читал, а если кто к нему за поделкой какой придет, так он еще и ему вслух зачитает. Про то, как милая его ждет не дождется, когда же Сереженька ненаглядный к ней вернется. Вот от этой любви он чуть было без головы и не остался. Тут, чтоб вам понятнее было, объясню малость. В жилой зоне это только кажется, что народу тьма и суета полная. На самом деле все, считай, на виду. Там же нет ничего. Шконки, шленки да баулы со сменными труселями. Укромных мест не шибко много, и администрация про все из них прекрасно знает. А вот промзона — это другой коленкор. Цеха, оборудование всякое, каптерки. Лесовозы из тайги прут, кругляк везут, тут же машины с готовой продукцией отгружаются. Вот где суета! Там, даже если штат вдвое больше нынешнего сделать, никак все не проконтролируешь. Вот этим людишки и пользуются. Не только зэки, им-то сам бог велел думать, как режим обойти можно, но ведь и вольнонаемным порой легких денег срубить охота, да и аттестованным, погонникам, значит, среди них тоже всякие умники попадаются. Кто водкой приторговывает, кто телефоны проносит, ну а есть такие, что и наркотой барыжат. Само собой, их вылавливают по мере сил, но некоторые ухитряются долго продержаться. Вот Сережа Любавин один такой канал и сдал с потрохами. Мало того что двух сотрудников прихватили, так еще из блатных кое-кто на новый срок раскрутился. Оно ведь как вышло, после того как Нефедов, директор промзоны, пригрозил Любавину, что тот до конца срока вкалывать будет, Сережа совсем умом тронулся. Кто видел, говорят, чудная картина была — ходит по промзоне огроменный мужик, немытый, нечесаный и ревет белугой. А тут как на зону новый опер пришел, молоденький еще совсем. Вы его видели уже — Женька Ревенко.
— Так он вроде как безопасник, — перебил участкового Кольт.
