– Ладно, разберёмся, – сказал он весело. – Не надо тебе увольняться. Что за слабость, – повстречался первый негодяй, и ты сразу пасуешь. Слушай, давай лучше заедем за Мерседес и пообедаем вместе. Я угощаю. Сеньор Леандро хорошо отблагодарил меня за честность.
Они ввалились в «Каза Жордан» весёлые, в предвкушении вкусного обеда и беззаботной болтовни. Аугусто был уверен, что Мерседес обрадуется его появлению с братом, Родриго испытывал облегчение оттого, что не поддался настроению.
– Её нет, – сухо сказала Розалин. И, выдержав паузу: – Она сейчас обедает со своим женихом.
Парадный обед в доме Жорданов подходил к концу. Перешли в гостиную пить кофе, и тут прорвалась долго сдерживаемая ненависть Дугласа и Китерии друг к другу.
Началось с безобидной фразы Китерии. Она попросила Оливию передать через подружку приглашение Лаис и Конрадо на помолвку.
– С какой стати на моей помолвке будут посторонние люди! – взорвался Дуглас.
– Но она – не посторонняя, она очень знаменита, – защищалась Китерия.
– Вы не хотите, чтобы была моя мать, и зовёте какую-то Лаис. Тогда я приглашу мать. В конце концов, отец, она была твоей женой.
– Нет, нет и нет! – Китерия в бешенстве стукнула кулаком по стеклянному столику.
Столешница треснула.
– А ваша мать, я надеюсь, приедет? – спросил Мерседес бедный Жордан, чтобы перевести разговор.
– Нет, она в Испании. У неё столько хлопот с имуществом отца…
Но Китерия и Дуглас не унимались.
– Тогда не будет никакой помолвки. Мы с Мерседес просто пойдём в ресторан, – грозился Дуглас.
– Но я видеть не могу эту женщину! – почти визжала Китерия.
А Оливия с ненавистью смотрела на Мерседес – эту вульгарную шлюху из предместья.
Мерседес же проявляла удивительное хладнокровие. Её волновало совсем другое, и, когда они остались вдвоём с Дугласом, она сказала:
– Милый, ты зря ссорился с мачехой. Какое это имеет значение, всё равно эта Лаис не придёт. Гораздо правильнее было бы предложить твоему отцу и Китерии быть посажёными отцом и матерью…
– Какая ты у меня умница! – восхищённо сказал Дуглас. – Но почему ты так печальна?
Мерседес ответила, что она, конечно, знает, что у невесты должно быть приданое и роскошное платье, но пока они не вошли в наследство…
– Не говори ничего! – Дуглас положил ладонь на её губы.– Я позабочусь обо всём, как Пушкин.
– Какой Пушкин? – удивилась Мерседес.
– Великий русский поэт. Он тоже женился на красавице без приданого. И она тоже была хорошего происхождения, и он всё купил к свадьбе. Даже для её матери. Хочешь, я куплю и твоей матери туалет?
– Ну, это необязательно, – сухо ответила Мерседес.
А Женуина тем временем была, конечно же, у Тулио.
– Аугусто сын миллионера! – сообщила она с порога. – Ты представляешь, Аугусто её любит и он сын миллионера, а она выходит замуж за этого Дугласа. Ну не безумие ли это?
– Так и должно было быть, – сказал Тулио.
– Что должно было быть? Чтоб она вышла за Дугласа? С чего ты взял?
– Нет, другое. Аугусто рождён под счастливой звездой.
Женуина махнула рукой и ушла на кухню.
Робко вошла Зели, и села в уголке.
– Зели, что случилось? Почему у тебя такой убитый вид? – спросил встревоженно Тулио.
– Я была в приюте Святого Игнасио…
– Ну и что?
– Я не знаю, говорить Женуине или нет, – прошептала Зели. – Диего жив, он богат и живёт в Испании с женой.
– Откуда эти сведения?
– Я же говорю, что была в приюте Святого Игнасио, её сын дружил с Диего. И как-то мы с Диего были на его дне рождения.
– Ты с Диего?!
– О чём вы шепчетесь? – спросила Женуина, войдя в комнату.
И вдруг Зели, без всякой подготовки, сказала:
– Женуина, Диего жив, я это знаю точно. Он богат, живёт в Испании и… у него есть жена.
Женуина переводила взгляд с Зели на Тулио, не в силах осмыслить сказанное подругой.
– Ты… ты это точно знаешь? – спросила она охрипшим голосом.
– Да, Женуина. Мне сказала это мать его лучшего друга.
Женуина легла на диван и закрыла глаза.
– Я сбегаю за нитроглицерином. – Зели сорвалась со стула и выбежала.
Тулио склонился над Женуиной.
– Тебе плохо?
– Мне очень плохо. Уж лучше бы он умер. Я бы похоронила его и получила наследство, а моя дочь не выходила бы замуж по расчёту.
– Женуина, всё проходит. И самое большое горе тоже.
Женуина резко села.
– А куда девать мои пятнадцать лет, которые я выбросила на ветер? Моя жизнь кончилась. Прошлое – пустота…
– Значит, надо смотреть в будущее…
Тулио было смертельно жаль женщину, которую он любил так долго и так безнадёжно. Он нежно погладил растрепавшиеся волосы, прижал её голову к своей груди.
– Сколько потерянных лет, которые мы могли прожить вместе, – горестно прошептал он.
– Нет, Тулио…
– Да, Женуина…
Он взял её лицо в ладони, посмотрел ей в глаза долгим взглядом. Так же долог был и его поцелуй.
Двое немолодых и несчастливых людей на краю старой и в начале новой жизни…
Конрадо Соуто Майя не догадывался, что в тяжёлый момент жизни единственным человеком, с кем захочется поговорить, излить душу, спросить совета, окажется его сын Аугусто.
