Тимофеев, за старшего, всё так же радушно улыбаясь, негромко поздоровался. Прошёл к столу и присел на стул. Тоже самое сделал и Мнацакян. Кобзев с Мальцевым и Трушкин остались у двери, неподалёку.
— Добрый день, Артур Алексеевич, можно? Мы на секунду. Извините. По делу. Здравствуйте.
Остальные «гости» вежливо кивнули головами. Романенко хлопал глазами, недовольно надув щёки и наморщив лоб, переводил взгляд с одного на другого, наконец возмутился:
— Так, я не понял… Что такое? Кто такие? Почему самовольно врыв… По делу только в приёмные часы ко мне, товарищи. Я занят… За-нят! У меня… Таня! Татьяна Викторовна…
Татьяна, видимо та секретарша, безуспешно билась в дверь. Дверь не поддавалась, её, без внешне видимых усилий, удерживал Трушкин.
Мнацакян попытался урезонить «товарища»:
— Ай, не хорошо… Не хорошо, товарищ, так не гостеприимно встречать однокашников.
Последнее чиновника насторожило, он попытался было угадать.
— Однокашников? По президентской академии? Я что-то вас не…
Музыканты легко включились в заданную тему. Тимофеев укоризненно предложил «товарищу» на проблему смотреть шире, а Мнацакян глубже. Чем вообще сбили Романенко А.А. с толку. Он заметно терялся в догадках. Тогда Кобзев подсказал адрес поиска:
— Вы в нашем полку служили.
— Да?!
Но и это, оказывается, не помогло. Романенко чуть пришёл в себя, опасности не видел, но…
— В нашем… в вашем… — Перебирал что-то в памяти, похоже хитрил, время выигрывал. — В каком это нашем, я не припом…
Кобзев ещё раз подсказал:
— Да-да, в нашем Краснознамённом, ордена… и всего прочего, теперь ракетно-артиллерийском полку… Дивизии особого назначения. Было такое?
Лицо хозяина кабинета на пару секунд озарилось ярким светом, но тут же погасло.
— Да-да, срочную… кажется… было… Да-да, было. Полгода полы по ночам — помню — в казарме драил… Но это, извините, давно было. Предание давно минувшей старины. Я уже и… Я не понимаю. Вы из военкомата? На переподготовку? Так у нас это отдельно. По согласованному и утверждённому главой управы графику. Вот же, недавно совсем, весной, зачёты сдавали. Химдым, кросс и стрельбу из пээма… У меня всё на «хорошо», и… «отлично». А что такое? Не понимаю. В чём дело… товарищи… Что вам нужно? Татьяна Викторовна… Татьяна!
Секретарша безуспешно билась в дверь.
— Вы только выслушайте, и мы уйдём…
— Это что, рэкет, наезд, угроза? — нажимая на «р», прорычал Романенко.
На посетителей это не подействовало, Мнацакян лишь усмехнулся.
— Если бы наш капитан разведроты к вам пришёл, Артур Алексеевич, пусть даже и один… Чёрный пояс… Ооо! Тогда бы, да! У него кирпичи в руках в пыль рассыпаются, а мы — поговорить.
Кобзев сокрушённо покачал головой Романенко, как ребёнку, вздохнул даже.
— Вот не ожидали, что вы так своих встретите, товарищ сержант.
— Я уже давно, кстати, старший лейтенант, давно. — Укоризненно глянув на Кобзева, уточнил хозяин кабинета.
— Сейчас это не имеет значения, — Мнацакян отмахнулся, и посмотрел на Тимофеева. — Вы даже представить себе не можете, какой большой человек сюда нас послал, очень большой и очень уважаемый!
Тимофеев согласно кивнул головой.
Это чиновника заинтересовало.
— Какой это человек? Глава, Префект? Я бы знал.
— Хмм… Поднимайте выше. — Кивнул Кобзев на потолок.
Глаза у Романова тревожно забегали.
— Из Администрации? А как его фамилия? Я всех знаю.
Мнацакян с Тимофеевым отвечать не стали, так же укоризненно смотрели на Романова, а Трушкин, от двери, мягко сообщил:
— Он пока просил себя не называть. Но очень влиятельный человек, из… из… Не важно.
Романенко вроде сдался. Начальственно приказал.
— Ладно, пусть без имён. Излагайте свою просьбу, товарищи, я выслушаю. Но предупреждаю: ничего не обещаю, и обещать не могу! У нас бюджет, денег нет и у меня времени тоже. Говорите.
— У нас через неделю большой смотр, концерт, так сказать, показательный… Мнацакян дополнил Тимофеева.
— Связь поколений!
— Так! Очень хорошо! Поздравляю. И что? Я тут причём? Выступайте! Мы не мешаем. С управой или префектурой согласовывать не надо. Не митинг, не шествие.
— Мы не о том. Вы, говорят, в самодеятельности участвовали, — осторожно напомнил Тимофеев. — Лауреатствовали. Пели. У вас хороший голос, и песни вы пели патриотические, хорошие. Грамоты получали, призы… На конкурсах «Алло, мы ищем таланты», «Лейся песня»…
Романенко смотрел на Тимофеева не мигая, не вылезал из шкуры чиновника. Хотя ему вроде приятно было.
