Разворачиваюсь, чтобы подойти к кровати, сбрасывая по пути наряд, который выбирала с особой тщательностью. Уэйду нравится кожа и красный, благо в моем гардеробе их предостаточно. К моменту, когда мои колени достигают атласной простыни, я уже абсолютно обнажена, поэтому, не испытывая ни капли стыда, заползаю на кровать, продвигаясь к изголовью, выставляя себя напоказ. Опытна я или нет, быть грешницей совсем не сложно под его пристальным взглядом.
– Замри! – командует Уэйд в тот момент, когда я собираюсь перевернуться на спину и устроиться поудобнее. Матрас позади меня прогибается, и его рука проводит от основания моей шеи по позвоночнику, огибая талию, спускаясь по линии живота к пульсирующему влажному центру, задерживаясь там на мгновение. – Потрясающе, – выдыхает он, усиливая давление пальцев на мой возбужденный клитор. Мне не удается сдержать стон, подаюсь назад, желая ощутить его внутри как можно скорее. – Не так быстро, малышка. В прошлый раз ты здорово облажалась, лишив меня возможности насладиться этим телом как следует. Сегодня я главный.
Хочется поспорить, сделать выпад, зажав его руку коленями, и перекинуть мужское тело через себя, оседлав снова, но я не могу допустить, чтобы мои боевые навыки вызвали вопросы. И если уж перестать лгать самой себе, я хочу узнать, каково на вкус – оказаться во власти Уэйда Ройстона. Думаю, это будет похоже на эпицентр урагана. Так что я прикусываю щеку изнутри, улыбаясь и выгибаю спину, давая ему лучший доступ.
– Да, сэр!
Всем сотрудникам «Стикса» первого подразделения неограниченного уровня доступа! Совершенно секретно!
С прискорбием сообщаем, что полковник Каллум Бенджамин Роддс был найден убитым в семидесяти километрах от Бостона, штат Массачусетс. Предполагаемая причина смерти – возгорание двигателя, вызванное неустановленным взрывчатым веществом. Просьба соблюдать осторожность и принять всевозможные меры по обеспечению контроля безопасности и возможных утечек на других уровнях. Временно командующим назначается Уэйд Адам Ройстон.
Картина передо мной слишком хороша, чтобы быть правдой, поэтому на всякий случай не моргаю, чтобы случайно не прогнать видение. Безупречное женское тело с лоснящейся загорелой кожей и аппетитными изгибами растянуто вдоль вертикальной перекладины на верхнем этаже пустующей ныне парковки. Ее руки подняты вверх, обвивая шершавый металл, и завязаны в запястьях узлом из порванных чулок, примотанных к другой перекладине, свисающей с потолка. Стройные ноги лишь слегка касаются пола, когда она переминается на кончиках пальцев, пытаясь удержать собственный вес. Венец моей композиции – кожаный пояс от платья, одновременно обернутый вокруг ее горла и импровизированного шеста, удерживающий мою незнакомку так, чтобы она не смогла пошевелиться.
Немного странно называть ее незнакомкой, ведь за год регулярных встреч я хорошо узнал, какой звук она издает первым, когда приседаю перед ней на корточки и провожу кончиком языка по шраму на левом колене – низкий вибрирующий стон. Он куда приглушеннее, чем те, что я извлекаю из нее, постепенно продвигаясь выше, пока не достигаю вершины сжатых бедер. Там на бедренной косточке тоже есть шрам, похожий на заживший порез, еще один круглый на предплечье, такие обычно оставляет сквозное пулевое ранение. Каждый раз, касаясь их губами, я внутренне содрогаюсь от осознания, что, возможно, ей пришлось пережить что-то ужасное, но она все равно не признается, даже если я продолжу пытку. На моем собственном теле бесчисленное множество таких же фрагментов истории, что пишется борьбой и кровью, но в отличие от Линка я не прячу их за татуировками, а ношу с гордостью.
– Ты скажешь мне? – спрашиваю, наверно, в тысячный раз с ночи нашего знакомства, но она лишь плотнее сжимает губы и сглатывает, кожаный ошейник натягивается на вытянутой шее, оставляя красноватый след. – Хорошо, будь по-твоему, малышка.
– Поцелуй меня в задницу! – зло выплевывает она, стреляя в меня зрительными кинжалами.
Прикладываю руку к груди и широко улыбаюсь.
– С огромной радостью выполню твою просьбу.
Будучи верным своему слову, обхожу ее, становясь позади, и звонко шлепаю круглую ягодицу, а потом наклоняюсь, чтобы поцеловать это место. То же самое проделываю с другой стороны, и она шипит перед тем, как жалобно всхлипнуть. Мне нравится, каким отзывчивым становится ее тело с каждым новым разом, все больше и больше восхищая похотливого ублюдка внутри меня. Она чуть заметно прогибается в спине, прося добавки, но я не спешу, наслаждаясь каждым укусом, шлепком и поцелуем, двигаясь по ее спине, груди, шее, рукам…
