Перед галереей висит афиша побольше, я всего мгновение смотрю на нее, убеждаясь в своем намерении попасть внутрь. Мы покупаем билеты и оказываемся в просторном зале, несмотря на ранний час заполненном людьми. Приветственное фото с изображением девушки, снимающей себя через большое зеркало в полный рост, кратко описывает биографию фотографа, которую я не читаю. Лица девушки не видно, за исключением темных волос, рассыпающихся по плечам, зажмуренного глаза и широкой улыбки, все остальное скрыто раритетным фотоаппаратом на старомодного вида штативе.
Но все мое существо нацелено на зал, перетекающий из фойе, в нем висит множество однотипных изображений башни с часами, выглядящих так, будто их сделали в далеком прошлом. Я осматриваю снимки поочередно, несмотря на гладкую поверхность увеличенных фотографий, каждая из них испещрена световыми бликами и отсканированными неровностями. Лицо Уэйда, наконец вернувшегося с офисных небес, становится мрачным и пустым, когда он видит меня в окружении этих снимков. Но сама я странным образом чувствую себя там, где должна быть, будто затерялась среди обрывков ускользающего мира, созданного кем-то, кого я могла знать в прошлой жизни, и наконец нашла верный путь.
– Они все практически одинаковые, но в то же время разные, – бормочу, переходя от одного изображения к другому, вглядываясь в детали часов на кирпичной постройке и размазанные очертания травы. – Так странно.
– Звонил ассистент, через час мне нужно быть на совещании по грядущим поставкам. Давай я отвезу тебя домой, это как раз по пути, – говорит Уэйд, пытаясь заслонить мне обзор на фотографии. Все, что я знаю, его работа очень ценна, хоть порой и становится очевидным, что он сыт ею по горло, а эта внезапная спешка и его потухший взгляд заставляют какую-то часть меня разочарованно вздохнуть.
– Я могу остаться, – в основном потому что чувствую, что должна. Что-то в том, как сделаны эти фото, привлекает все больше и больше, и я почти на автомате отвечаю, переходя по дорожке из кадров. – Возьму такси. – Уэйд не отвечает, но и не двигается с места, чтобы уйти, просто нависает позади как тень. – Как думаешь, почему здесь на небе все эти линии? – Указываю пальцем на светящиеся полосы, каждая из которых неповторима. Только теперь замечаю, что ракурс практически не менялся, но наслоение влияет на новизну каждого отдельного снимка.
– Это соларография. – К нам подходит незнакомая девушка, и взгляд ее выразительных зеленых глаз пробегает от меня обратно к фотографиям. – Я сделала их в далеком детстве, тогда у меня еще даже не было фотоаппарата.
– Вы Элли Донован? – Я сразу же оживляюсь, понимая, что это ее фото висит в фойе.
Девушка протягивает руку для пожатия.
– К вашим услугам. А вы?
– Ремеди, а это мой жених Уэйд.
Уэйд просто кивает Элли, но она полностью сосредоточена на моем лице, ее глаза практически выпадают из орбит после неоднократного сканирования моего лица. Поначалу я решила, что это – причуда, что-то типичное для фотографов, но как же я ошиблась.
– Боже мой, ну конечно! Это ты! – Она смотрит на меня, еще внимательнее вглядываясь и подходя почти впритык, а затем начинает смеяться, приложив руки ко рту, словно не веря, что видит меня перед собой. – Господи, это просто невероятно! – щебечет Элли теперь еще более радостно.
– Извините, я вас не узнаю.
– Ну конечно нет, тебе ведь было сколько? Десять? Вижу, ты все-таки решила дать шанс земным благам, – она косится на Уэйда и хихикает, как будто выболтала маленький секрет.
– Простите, я украду ее на пару слов. – Уэйд подхватывает меня под руку и отводит в сторону. – Помнишь, что говорил доктор? – Он как никогда заботливо проводит большим пальцем по моей щеке, убирая невидимую пылинку.
– Нельзя вмешиваться в воспоминания, – повторяю рекомендацию врача. Мои плечи опускаются. – Но что-то здесь кажется мне знакомым. И она, похоже, тоже меня узнала.
– Я понимаю, малышка, ты будешь встречать людей из прошлого, узнавать места, но не торопи события, я не хочу, чтобы ты навредила себе, хорошо?
Мне так повезло, что он заботливый и внимательный, с ним я в надежных руках.
– Хорошо. – После моего кивка Уэйд оставляет нежный поцелуй на моей переносице, и мы возвращаемся к Элли.
– Вы не будете против, если я возьму вашу визитку и мы как-нибудь встретимся за кофе или вроде того? Сейчас мы немного спешим. – Я бросаю последний взгляд на фотографии.
– О, конечно, я дам тебе свой номер, – просто отвечает Элли, выглядя все такой же одухотворенной, и, кажется, даже не замечает моего смятения.
Когда мы в преувеличенной спешке покидаем галерею, я оглядываюсь назад, стоя на каменных ступенях величественного здания. Солнце близится к закату, покрывая золотым светом колонны, они отбрасывают тень на афишу с изображением башни с часами, и мне даже кажется, что я слышу звон колокола, отбивающего пять ударов. Решение уйти, вопреки зову сердца, дается нелегко, я не глупа, Уэйд неспроста разнервничался, эта мысль так и остается висеть в воздухе между нами.
