– Вот блять! – Мужской стон, полный боли, звучит над головой. Руки исчезают с моего тела, и, падая на кровать, я неосознанно наношу еще удар в челюсть, а затем новый коленом по яйцам. – Остановись! Твою мать! Стоп! – рявкает Уэйд, падая на пол и заваливаясь на бок, держась за нос одной рукой, а другой сжимая область паха. – Иисусе, что на тебя нашло?! – стонет он, катаясь по полу.
И только теперь понимаю, что мне приснился кошмар. Вскакивая с кровати, я тут же бросаюсь к Уэйду.
– О боже, прости, прости! Я не специально, – тараторю, видя, как алая жидкость сочится по его пальцам. Поборов приступ тошноты, беру себя в руки, стараясь не смотреть на рану. – Господи, у тебя кровь. Не двигайся!
Я бегу в кухню, набираю лед из холодильника, по пути забегаю в ванную, смачиваю полотенце холодной водой, а затем возвращаюсь, пристыженно глядя на сидящего на полу Уэйда. Он откинул голову назад и уже не держится за нос, глядя на меня с нечитаемым выражением лица. Из обеих его ноздрей течет кровь, капая на обнаженный торс, и я присаживаюсь на корточки, стирая ее и аккуратно прикладывая холодный пакет со льдом к месту ушиба, отводя взгляд.
– Прости, я не переношу вида крови. Наверно, нужен врач. – Понятия не имею, что произошло, но чувство вины почти невыносимо. Я сильнее прижимаю свободный край мокрого полотенца к месту ушиба.
Уэйд останавливает мою руку, движением пальцев отводя ее в сторону, кровь теперь покрывает его губы, глаза потемнели настолько, что мне становится страшно. Что я наделала. Смотрю на большую ссадину на его скуле и опускаю взгляд, изучая свои разбитые костяшки пальцев. Я ударила его не один раз…
– Что тебе снилось? – спрашивает Уэйд, всматриваясь в мои поверженные черты. На его лице по-прежнему нет признаков никаких эмоций, и это страшит даже больше, чем если бы там была не завуалированная злость.
– Я плохо помню. – Судорожно рассказываю ему обо всем, что видела в лихорадочном сне, несколько раз пытаясь стереть нервирующую жидкость, пока говорю. Уэйд все-таки позволяет мне прижать полотенце к его носу и убрать беспорядок на груди и животе, молча слушая рассказ. Он выглядит расстроенным. – Прости меня, пожалуйста, я даже не думала, что способна на что-то подобное. – Наши глаза встречаются, и легкость возвращается в бездушные радужки, насыщая их оттенками шоколада.
– Тебе нужно поменьше смотреть телик, – небрежно говорит он, ухмыляясь. Словно я просто забуду о случившемся. – Идем, я сделаю нам чай.
Он поднимается, отбрасывая окровавленное полотенце на пол и протягивая руку, кусочки льда рассыпаются по полу, медленно тая. Я вкладываю свою ладонь в руку Уэйда, позволяя ему помочь мне подняться, и снова этот жест кажется таким знакомым…
– Конечно, я только схожу в туалет, – вру, спеша в ванную и закрывая за собою дверь.
Все эти месяцы были похожи на головокружительный сон, но не тот, что я видела этой ночью. Мы заново узнали друг друга, исследуя совместный быт с восторгом девственников и комфортом пары, давно живущей бок о бок. Я поняла, каково это, встретить кого-то настолько идеально подходящего тебе по всем параметрам. Мы сходили на десятки свиданий, и думаю, что я снова чувствую проблески влюбленности, которую, должно быть, испытывала до того, как попала в аварию. Иногда мы срываемся в город и раздвигаем границы друг друга, на спор воруя товары из супермаркета, а потом раздавая их бездомным. Или катаемся на байке всю ночь, чтобы на утро взобраться на холм за городом, созерцая, как рождается день. В другие дни мы просто смотрим фильмы или готовим с закрытыми глазами, а потом часами напролет занимаемся сексом, пока оба обессиленные не засыпаем в объятиях друг друга. Наша уютная квартирка казалась раем… до этой ночи.
