Полный спектр полностью

– Ты в порядке? – спрашивает Уэйд, переплетая наши пальцы. Я поворачиваюсь к нему, чтобы увидеть, как в глубине его взгляда вспыхивает солнечное пламя. Оттенок радужки становится на тон светлее, теплее, ярче.

– В полном, – отвечаю, не чувствуя, что говорю правду.

Рука грубо хватает за плечо, причиняя сильную боль, я пытаюсь сопротивляться, отбиваясь и извиваясь всем телом, но противник сильнее и выше. Что-то острое почти впивается в кожу, делая надрез, моя нога вырывается вперед, нанося удар.

– Первое правило открытого боя – сначала бей, потом задавай вопросы, – этот голос мне знаком, он не источает злость, но все равно знаю, что должна сопротивляться. – Используй все, что приходит на ум, у тебя не будет времени анализировать, когда дело дойдет до внезапной атаки.

Мозг лихорадочно работает, чувствую капли пота, стекающие по животу и спине, удар прилетает слева, и вкус меди оседает на языке. Боевые инстинкты пробуждаются, каким-то образом мне удается обмякнуть и вывернуться из захвата, а потом я наношу ответный удар туда, где должно быть лицо человека, которого я никак не могу вспомнить.

– Умница! Еще раунд! – Он сплевывает кровь на мат, разминая мышцы шеи.

Начинаю движение, но мои колени резко ударяются о пол, и холод столетнего камня просачивается в тело, ноги немеют. Кажется, я часами стою в одной позе, сложив руки перед собой в молельном жесте, мои губы движутся, произнося слова, но не слышно ни звука.

А потом воздух рассекает удар хлыста.

– Склони голову и произнеси слова молитвы во имя спасения и вечной жизни во Христе! Твое покаяние очистит разум и тело, – другой женский голос звучит над головой, и новый удар слышится в воздухе. Губы начинают двигаться быстрее, почти в изнеможении, дыхания не хватает, скорость, с которой мой рот шевелится, похожа на быструю перемотку, неслышимые молитвы удушающей хваткой обвиваются вокруг горла. – Наказание неизбежно, дитя мое! Скверна должна покинуть твое сознание.

Голос монахини и звук розг заглушает скрежет пластинки, медленная музыка льется из проигрывателя, и в момент, когда игла царапает винил, а ноты повисают в воздухе, по нему проносятся звуки стрельбы и взрывов.

Я вижу перед собой листок бумаги, что протягивает девушка из галереи фотографий, моя рука движется аккуратными росчерками, но буквы все равно выходят кривыми. Сточенный карандаш сильнее вдавливается в поверхность, когда слова ложатся на бумагу незнакомым мне языком. Я подписываю свое имя внизу, не в силах разобрать остальное, а потом слышу громкий крик и звук колокола, точно знаю, что это сигнал к вечерней молитве.

– Ты отвлекающий фактор, помеха…