Но так просто уйти он ей не дал. Догнал у самой двери и крепко обнял… Женька едва не поплыла от его прикосновений. Попыталась вырваться, но куда там… Просто стояла и наслаждалась его близостью, дыханием.
– Как я соскучился, – прошептал Талех, целуя ей шею, плечи. – Закрываю глаза и вижу тебя… Послушай… Что бы между нами ни происходило… Если вдруг усомнишься в нас, вспомни ту ночь перед Серендалом. Лишь это и ничего больше. Остальное не важно.
Она кивнула, не в силах ничего вымолвить. Комок стоял в горле…
– Теперь иди.
Он подтолкнул её к двери…
В каюту Женя не пошла. Поднялась на обзорную палубу и долго смотрела на оставленную позади Снежную спираль. Так глубоко в пустоте, галактика напоминала белоснежную раковину улитки с разноцветными вкраплениями. Она плавала одиноким островом в безбрежном космическом океане и становилась всё дальше и меньше… А впереди плескалась таинственная чернота…
Лауреллия в этот момент прогуливалась в оранжерее. Остановилась полюбоваться цветком, и кто-то дотронулся до её плеча. По генетическим ощущениям это был не джамрану… Она с удивлением обернулась:
– А, это вы, доктор. Не ожидала.
– Извините, если напугал. Лауреллия, верно?
Она улыбнулась.
– Для вас – Лаури. Мы ведь одна команда. Вы меня недавно осматривали…
– И?
– Сказали, что я похожа на вею. Это был комплимент?
– Возможно, – глаза Миритина озорно блеснули. – Вы намного интереснее.
– Благодарю… А что вы здесь делаете?
– Гуляю… Увидел вас и захотел пригласить на чашечку чая? Насколько я знаю, джамрану обожают чай.
Кроме чая джамрану обожали эксперименты и любили экзотику. Лаури изучала шакрена, склонив голову набок. Налобный рисунок Миритина потемнел на глазах, чешуйки замерцали… Синий взгляд бархатисто обволакивал…
– Да, – кивнула она. – Мне нравится цветочный…
– У меня как раз такой…
Миритин словно невзначай коснулся её руки, и Лаури ощутила лёгкое покалывание. Шакрен загадочно улыбнулся…
Доктор был на грани. На пределе своих возможностей сопротивлялся рилису. Ради этого он взял отгул, заперся в каюте и наглотался таблеток… Не помогало. Миритин чувствовал себя всё хуже и хуже. И готов был лезть на стенку. В нём просыпались глубоко дремлющие инстинкты самрай-шак. Культурного и образованного шакрена, вытеснял первобытный дикарь, озабоченный продолжением рода и готовый за это убивать. Чтобы как-то отвлечься, Миритин припоминал вчерашнее чаепитие.
Лауреллия… Милая, нежная, красивая, но… Даже отдалённо не чарим-вей. Джамранка! Она привлекала внешне и не более… Вскоре Миритин выяснил, что на джамрану не действует рилис. Вызывает лишь слабое волнение и никакого отклика. Шакрен убедился в этом, когда они танцевали. Лаури возбуждала только музыка. Он целовал её и не чувствовал вкуса. Да и Лауреллия в конце концов призналась, что Миритин её генетически не притягивает. Хотя, она могла бы, ради эксперимента, его соблазнить…
– Меня всегда интересовало, каково это с представителем твоего вида, – игриво намекнула джамранка. – Написала бы статью…
Но Миритину не улыбалось попасть в галактический еженедельник. Он вежливо отказался:
– Ты прелестна, Лаури, но я не мужчина…
– Знаю! Самрай-шак. Разве это препятствие? Устроен, как мужчина и всё у тебя там, где надо. И какое! Не то, что бывает у линдри, – она усмехнулась. – А как насчёт джамранского тоника?
– Сомневаюсь, что это поможет.
– Ты очень красив, Миритин. Смотрю на тебя и наслаждаюсь.
– Обычно для джамрану это не столь важно.
– Для кого как… Мы ведь тоже для чего-то меняем внешность… Давай-ка допьём чай.
Пока они чаёвничали, Лаури сокрушалась:
– Соблазнительный и недоступный.
– Я честно пытался, но…
– Понимаю… Есть и другие способы.
– Я таких не знаю.
– Ты же врач, исследователь, а я – учёный… Придумаем что-нибудь?
– Не стоит.
Лаури предложила зайти к ней, но Миритин не согласился. Для полноты ощущений ему требовался полноценный отклик, а не это жалкое подобие. Лауреллия тоже была разочарована. Миритину это казалось странным. Ведь страсти она к нему совершенно не испытывала… Кроме того, он сомневался в возможности кладки. Всё-таки джамрану это даже не землянка. Иной биохимический фон. Без кладки – нечему вырабатывать ферамоны, побуждающие самрай-шак к оплодотворению. Пришлось бы ограничиться поцелуем, а дальше – глотать таблетки. Лучше уж сразу.
Миритин выпил ещё одну… Две… Десять! Безрезультатно.
«Что происходит?»
Шакрен впервые переживал спериум так бурно… У разных самрай-шак этот период индивидуален. У Миритина он обычно проходил довольно спокойно, не особенно напрягая с возрастом. Достаточно было принять антиспериум, чтобы заглушить рилис. Как он и делал на Ролдоне-2.
Миритин задумчиво разглядывал контейнер с таблетками. Они не могли испортиться. Доктор приготовил их накануне вылета. Вероятно, где-то нарушил пропорции. Других объяснений в голову не приходило… Миритина тянуло прочь из каюты, на поиски веи, на древнюю как жизнь охоту… Давненько с ним такого не случалось…Но здесь не Шакренион… Ни вей, ни ягод пожевать…
