— Ну вот тогда мы возьмём мантию-невидимку, Карту Мародеров и, — он заговорщицки улыбнулся, — сходим и проверим.
Том только вздохнул, не став указывать другу на несколько весьма очевидных недочетов в его «гениальном» плане.
Сразу после уроков за час до отработки Гарри в гордом одиночестве отправился к декану Слизерина, прихватив с собой готовое эссе, чтобы хоть как-то настроить профессора на благодушный лад. Том с ним идти отказался, мотивируя это тем, что не намерен унижаться сам и не желает стать свидетелем унижения Поттера. Юноша на это только язвительно фыркнул. Для Арчера, конечно, пробраться посреди ночи в кладовую и бессовестно выкрасть все, что им нужно, казалось куда более достойным поступком. Разубеждать его не было смысла. Том ненавидел кого-либо о чем-то просить, считая, что это сделает его обязанным другому человеку. Поэтому он предпочитал всего добиваться своими методами, пусть и не совсем честными. Гордости у него всегда было хоть отбавляй, а вот совести не было совсем. Поттера эта черта его характера мало беспокоила, но сам он такой позиции не придерживался. К тому же буквально прошлым вечером Снейп сказал, что мог дать разрешение на посещение ванной для старост, если бы им пришло в голову его об этом попросить. И не было бы этого дурацкого взыскания. А до этого он не раз говорил, что Гарри может обращаться к нему за помощью. Так почему бы не попытаться разочек по-настоящему довериться своему декану, и будь что будет. В конце концов, если Снейп ему откажет, он всегда может обратиться к профессору Герхард, ведь у неё тоже был доступ к кладовой с ингредиентами. Воодушевленный этими мыслями, Гарри глубоко вдохнул и постучался в кабинет своего учителя.
— Вам так не терпелось попасть на отработку, что вы решили заявиться ко мне на час раньше? — сухо осведомился зельевар, откладывая перо и мрачно разглядывая юношу, который в нерешительности замер посреди комнаты.
— Я закончил эссе, профессор, — пояснил Гарри, демонстрируя старшему волшебнику свиток пергамента.
— Прекрасно, можете оставить его на моём столе и идти, — безразлично бросил его декан и снова взял в руку перо, явно намереваясь продолжить прерванную работу.
— Сэр, — подросток шагнул ближе к письменному столу профессора, — вы все еще сердитесь на меня?
Северус поднял взгляд на мальчишку и несколько мгновений молчаливо разглядывал его ссутуленный силуэт и низко опущенную голову.
«Ну просто ходячий мемориал отчаяния и скорби, — мысленно скривился зельевар, — целый драмтеатр в одном лице».
— А вы полагаете, мне не за что на вас сердиться, Поттер? — холодно полюбопытствовал он. — Вы забросили учебу, домашнее задание делаете спустя рукава, нагло нарушаете школьные правила и целыми днями занимаетесь чем попало. Вы без конца ноете и скулите о своей печальной судьбе в надежде, что вас будут жалеть и все спускать с рук? Вам этот спектакль самому не надоел?
— Я не ною! — тут же ощетинился подросток. — И не надо мне, чтобы меня жалели!
— Тогда прекратите вести себя, как избалованный, капризный ребенок, Поттер, — отчеканил профессор. — Вы большую часть времени тратите то на отрицание ситуации, то на скорбные вздохи и ничего, абсолютно ничего не делаете. Хотите делать вид, что происходящее вас никак не касается — пожалуйста. Только не жалуйтесь потом, что окружающие однажды просто от вас отвернутся. У терпения есть предел, Поттер, и моё терпение в данном случае иссякло.
— Сэр, — Гарри поднял голову и с искренним раскаянием посмотрел в глаза зельевара, — простите меня, я…
— Вокруг вас, Поттер, есть люди, которые готовы вам помочь, но все, что вы делаете, это раз за разом отталкиваете протянутую вам руку помощи, — жестко перебил его Снейп.
— Я не отталкиваю! — заспорил юноша. — Я просто не привык полагаться на других.
— Я уже не первый год слышу от вас эту песню, — процедил Снейп. — До каких пор вы намерены замыкаться в себе при малейшем потрясении?
— Не знаю! — вдруг разозлившись, рявкнул Гарри. — Стоит чуть расслабиться, меня то обманывают, то пытаются убить!
Северус чуть склонил голову к плечу, спокойно глядя в пылающие злостью изумрудные глаза.
— И, по-вашему, отгородиться от всего мира — лучший выход?
— Другого я не знаю, — мрачно бросил юноша, отворачиваясь от своего учителя. — Дружбе и взаимовыручке на Слизерине не учат. Там каждый сам за себя.
