Дважды повторять зельевару не требовалось. Гарри почти бегом отправился в кладовую с ингредиентами, где на полках, на самом видном месте, обнаружился ряд аккуратно подписанных колб с раствором, в котором плавали мерзкого вида водоросли, чем-то похожие на клубки крысиных хвостов. Несколько минут слизеринец с легким отвращением разглядывал злополучные жабросли, пока его вдруг не привлекла одна незначительная мелочь. Колб было одиннадцать, а не десять, как сказал Снейп. Но последняя, одиннадцатая, в отличие от остальных даже не была подписана. Всё ещё немного сомневаясь в верности своего решения, Гарри протянул руку и осторожно снял с полки неподписанную колбу, после чего, невольно оглянувшись на дверь, спрятал её в своей сумке.
— Ну что? Насмотрелись? — насмешливо поинтересовался зельевар, когда подросток вернулся в его кабинет.
— Да сэр, посмотрел, спасибо, — Гарри помедлил, не зная, стоит ли говорить об этом, но все же честность пересилила: — Рассмотрел все одиннадцать экземпляров.
— Научитесь считать, Поттер, — скривился Снейп. — На полках стоит десять подписанных колб.
— Да, конечно, десять, — торопливо поправился юноша, улыбаясь от уха до уха — у него был лучший декан на свете! — Спасибо, сэр!
— Оставьте свои благодарности, Поттер, — Северус неуютно поежился, — у вас есть еще тридцать минут до начала отработки и если вы, конечно, не собираетесь проводить их здесь, отвлекая меня от работы, то выход там, — он ткнул пером в сторону двери, ведущей в коридор. — Займитесь чем-нибудь полезным.
— Уже ухожу, — весело отозвался слизеринец, оставляя Снейпа в одиночестве.
Последняя проблема второго испытания была решена.
Надо сказать, сговорчивость профессора закончилась как раз на том, что он отдал Гарри жабросли, потому что полчаса спустя он завалил мальчишек таким валом работы, что те еле доползли до общежития после отработки. И если Гарри только и мог что не заснуть на ходу, то у Арчера еще хватило сил на то, чтобы злиться. И не просто злиться. Том буквально плавился от ярости.
— Два часа, — шипел он, — два чёртовых часа драить котлы, полировать мешалки и сортировать сушеные жабьи лапки! Его к дьяволу убить мало.
— Сразу видно, что на отработках ты бываешь мало, — насмешливо хмыкнул Гарри.
— Я на них совсем не бываю, — огрызнулся друг. — В отличие от тебя, мне хватает мозгов их избегать.
— Да ладно тебе, Том, — зевнул Поттер. — Снейп всегда такой.
— Мне плевать какой он там! Кто он такой?! Паршивый учитель! Я не позволю ему так ко мне относиться, — презрительно цедил сквозь зубы Арчер.
— Я, конечно, понимаю, что он сильно задел твоё самолюбие, но мы ведь сами виноваты, — тихо напомнил Гарри.
— К чёрту всё, — Том в бешенстве ударил кулаком по стене. — Виноваты или нет, но ещё один такой вечер и я его убью просто.
— Думаю, за убийство тебя могут исключить из Хогвартса, — отстраненно заметил Поттер. — Может, хотя бы до выпуска подождешь?
Арчер вопреки собственной злости иронически фыркнул:
— Да ты само милосердие сегодня, как я посмотрю, — прокомментировал он. — Неужели даже не станешь меня разубеждать?
— Не-а, — Гарри с легкой улыбкой заложил руки за спину, — я просто верю, что как только ты остынешь, то сразу сам передумаешь.
— А если не передумаю? — полюбопытствовал Том, окончательно успокаиваясь.
— Ну не передумаешь и ладно, — равнодушно протянул Гарри. — Пойдем уже спать, Том. Нам завтра ему ещё эссе писать.
— Чёртов Снейп, — проворчал Арчер. — Спорим, он от этих отработок особое садистское удовольствие получает?
— Всё может быть, — расплывчато ответил Поттер, открывая вход в слизеринскую гостиную.
*
Время летело почти незаметно, и вот уже холодный, снежный январь сменился серым, ветреным февралем. Погода на улице была такая отвратительная, что ученики даже в Хогсмид перестали ходить, безвылазно сидя в замке и наблюдая, как за окнами лютует метель. Такой затворнический образ жизни для многих обернулся весьма дурным настроением, и коль скоро занять себя было нечем, все обитатели Хогвартса как манны небесной ждали новых выпусков «Пророка», чтобы хоть о чем-то поговорить кроме уроков и ненастья за окнами. К несчастью для Гарри, почти каждый выпуск неизменно посвящался ему. Но если раньше Рита мусолила выдуманные подробности его личной жизни, то после того, как он нагрубил ей на каникулах, журналистка начала выставлять его совсем в другом свете. Из забитого жизнью «храброго мальчика с несчастной судьбой» Поттер внезапно превратился в агрессивного избалованного наглеца, пытающегося отхватить себе дешевой славы и привлечь всеобщее внимание. Кем она только его ни называла: и лжецом, и провокатором, и хулиганом, и даже сумасшедшим, ссылаясь на его припадки. И все бы ничего, но одуревшие от скуки ученики впитывали весь этот бред, как губки, с удовольствием обсуждая разнообразные подробности и сторонясь Гарри, как прокаженного.
— Одного я не понимаю, — брезгливо отодвигая новый номер «Пророка» в сторону, сказал Поттер, — откуда она все это берет?
— Из бездны своего больного воображения, я полагаю? — скучающе предположил Том, делая глоток чая.
