В какой-то момент мое тело метнулось в сторону маленького лесного зверька, учуяв его запах и желая схватить и растерзать его. Но каким-то образом я сумела отказаться от этого, заставляя себя бежать лишь в указанном направлении.
Мне казалось, что путь длится уже долгие часы, что я никогда так далеко не уходила от города на собственных ногах. Последнее было вполне и вполне вероятным. Как-то мы ходили семьей за грибами. Пешком от конечной остановки автобуса. Шли очень долго, а потом ехали обратно на транспорте чуть меньше часа. Вероятно, сейчас я ушла еще дальше.
И что странно: темнота и открытое неизвестное пространство не пугали меня. Я всегда боялась теней и одиночества, но теперь не испытывала страха ни к тому, ни к другому. Даже наоборот: все это меня радовало. Обратная сторона темноты и одиночества — свобода — пересилила мучающий долгие годы страх. Все мое существо было переполнено каким-то спокойствием, умиротворенностью, необъяснимой легкостью, пока сильные лапы несли меня вперед.
Нос чуял множество доселе неизвестных мне запахов, глаза видели дальше и лучше. Через толстую шкуру не чувствовался холод осени, морозный ветер не мешал свободно дышать при беге. И вот, наконец, я очутилась на вершине холма, с которого была видна небольшая деревушка, где сейчас, на пороге полуночи, светилось всего пару окон. Дальше, за деревней, был еще один холм, на вершине которого темнела неровная полоса елового леса, а над ним ярко сияла полная луна. В этот лес мне и нужно было попасть.
Предчувствуя скорое освобождение от контроля, зверь, сидящий внутри меня, возбужденно рванулся вперед. Я попыталась унять его порыв, но наши сознания спутались, отчего тело потеряло координацию, лапы заплелись и в какой-то момент не нащупали нужной опоры. Я повалилась на землю и кубарем, тщетно пытаясь вернуть контроль над телом, покатилась вниз с холма. Торчащие голые ветки маленьких кустиков, камни, корни неприятно били по бокам. Пришлось зажмуриться, чтобы случайно не лишиться глаз.
Наконец спуск кончился ударом о широкую стену без окон. Наверное, это был сарай или конюшня. Послышалось жалобное скуление. Я испугалась, не сразу сообразив, что оно исходит от меня. Некоторое время мы обе: я и волчица — приходили в себя, навалившись на бревенчатую стену и тяжело дыша. Затем я встала и рысцой побежала по улочкам.
В первую минуту мне удалось рассмотреть деревеньку. Она была добротная, аккуратная, достаточно современная. По пути мне встретилось лишь пару домов, построенных много лет назад из сруба. Другие, тоже из дерева, выглядели новее, лучше. Попался и совершенно современный дом, сделанный из кирпича.
Все дома были огорожены забором. Улица, по которой я бежала, была мощеной. Конечно, не такой, как в крупных городах, но сделанной на славу, крупными камнями, по которым удобно было идти и ехать.
Вот все, что я успела приметить до того, как волчица вновь почуяла скорую свободу и попыталась вытеснить меня из моей же головы. Теряя контроль, я сосредоточила все мысли на конечной точке — первых деревцах леса — и ускорила бег.
Вот, наконец, холм. Подъем. Теперь коренья и камни служат удобными ступеньками, позволяющими быстрее подниматься. Вот и ели, темные и холодные. Спасительные. Лапы ступили на жесткую, устеленную опавшими иглами землю под деревьями.
На мгновение мир закружился перед глазами. Затем я провалилась во тьму.
Сознание приходило медленно, как после обморока или глубокого сна. Оно появлялось, затем я снова на несколько секунд проваливалась в темноту. Потом оно снова появлялось. И так несколько раз. С каждым разом мысли становились все яснее.
И вот я уже понимала, что лежу в небольшом овражке, в колючих кустах и боюсь пошевелиться, так как телу не хочется больше испытывать боли. Я все еще в образе волчицы, но теперь ее сознание утомлено, оно отступает.
Я открыла глаза, прислушалась. Вокруг были ветки колючего кустарника. Они упирались мне в бока, лапы, шею, морду. Где-то сверху слышался шелест ветерка и далекое уханье совы. Я попыталась понять, цела ли: подвигала лапами, глубоко вздохнула. Кажется, все в порядке, не считая нескольких царапин от падения в этот колючий овраг.
Нужно было выбираться. Я медленно поднялась на лапы и начала подъем, стараясь ступать в промежутки между ветками, на землю. Ступать оказалось больно: правая передняя лапа, кажется, была вывихнута, или я ее растянула.
«Вот волки — что за люди? — недовольно подумалось мне. — Как дети, ей-богу! Дали свободу, так используй ее с умом. А она — нет. Лучше сломя голову я буду носиться по еловому лесу, чтобы потом свалиться в овраг и что-нибудь себе сломать!»
Я устала и была раздражена тем, что мое тело использовали так неаккуратно. Еще, кажется, в пасти ощущался неприятный привкус какого-то железа и чего-то еще… Я поняла, что это был за привкус, только когда выбралась из оврага. Точнее, каким-то образом вспомнила, как будто сон, как волчица, мчась по лесу, схватила на бегу какого-то мелкого зверька, не успевшего спрятаться в норку, и проглотила чуть ли не целиком.
