— Ты моя дочка. Какой бы ты ни была, я буду тебя любить и заботиться о тебе. То, что с тобой произошло, — невероятно, никогда не думала, что столкнусь с чем-то подобным. Но это произошло, и теперь стало частью твоей и моей жизни.
Я слушала, не веря своим ушам. Я сама еще далека от того, чтобы принять и понять перемену в себе. А мама справилась с этим так быстро! Сколько Силл тут сидит? Не больше двух часов! Может быть, мама не понимает, что именно произошло?
— Мам, — неуверенно начала я, — ты точно знаешь, что случилось?
Мама вздохнула и сказала:
— Да, точно, — она посмотрела на Силланта, который внимательно слушал наш разговор, продолжая пить кофе. — Тебя оцарапал оборотень. Теперь ты тоже можешь превращаться в волка. Силлантий сказал, что ночами и особенно в полнолуние ты можешь убегать в особый, охраняемый магией лес, чтобы укрыться там от неприятностей, к которым может привести подобное превращение. Мы придумаем что-нибудь, чтобы ты могла безопасно уходить и приходить.
Теперь я была поражена еще больше и наконец посмотрела на Силланта. Он улыбнулся и произнес:
— Не бойся, твоя мама в полном порядке. Единственное, что я сделал, — ускорил процесс принятия произошедшего. Если бы ты просто рассказала ей, то ей потребовался бы не один месяц, а может, даже годы, чтобы все осознать и принять. Но она сделала бы это так или иначе. Просто теперь она сделала это быстрее.
— Вы заколдовали меня? — изумилась и слегка возмутилась мама.
Силл кивнул.
— Но эта магия не повлияла на ваше решение. Вы бы приняли его. Только позже. Возможно, успели бы сделать какие-то ошибки, пока пытались справиться с произошедшим. Но теперь эти ошибки исключены.
Я почувствовала себя свободнее. Руки сами потянулись к бутербродам с колбасой, настроение становилось лучше. Сказывалась только усталость. Убедившись, по-видимому, что со мной все в порядке, Силлант встал из-за стола.
— Поймите, — сказал он, — если бы в Вас не было потенциала «понять и принять», то магия, которую я применил, просто не подействовала бы. Но в Вас этот потенциал есть.
Силл смотрел маме прямо в глаза. Она серьезно кивнула, подтверждая, что понимает. Маг кивнул в ответ.
— Спасибо за кофе, — сказал он на прощание. — Не провожайте меня. Я уйду сам, — он обернулся ко мне: — Отдыхай. Все будет хорошо.
Я хотела сказать «спасибо», но комок в горле, вызванный явно не бутербродами, не позволил произнести ни звука. Силл, наверное, прочитал мои мысли. Он снова улыбнулся, кивнул и вышел из кухни. Я не слышала, чтобы открывалась и закрывалась входная дверь. Но Силл ушел.
Мамино спокойное восприятие моих превращений еще некоторое время пугало меня. Мне казалось, что с ней все-таки что-то не в порядке. Лишь гораздо позже я смогла полностью осознать магию, примененную Силлантом. Лишь тогда, когда я сама окончательно приняла себя такой, какой я стала, и прекратила считать свои превращения уродством. Мне потребовалось на это много-много времени, но в итоге я успокоилась точно так же, как и мама.
Однако сейчас до этого было далеко, поэтому меня встревожил разговор на следующий день после полнолуния, когда мама спросила, уйду ли я сегодня ночью. Мне было неловко обсуждать с ней это. Я сказала, что если влияние волчицы будет так же сильно, как вчера, то мне придется уйти. Не хочется, чтобы кто-нибудь пострадал.
Она кивнула. Сказала, что я могу разбудить ее утром, когда вернусь, если вдруг решу все-таки уйти сегодня. Вечером она пожелала мне спокойной ночи, поцеловала и ушла в свою комнату. Я осталась ждать превращения. Но его не было. Легкие отголоски сознания волчицы достигали меня, но, кажется, сил и энергии у нее пока было недостаточно. Поэтому мне удалось спокойно поспать.
На следующий день мы вместе позавтракали. Мама спросила, как прошла ночь. Потом она отправилась на работу, а я на первую пару.
Вчера мне не хватило смелости рассказать о своем приключении подругам. В голове и без того было много переживаний. Да и день выдался пасмурным и снежным. Не было ни сил, ни желания делиться тайнами.
Я заметила, что и Полина была какой-то опечаленной. Она рассказала нам, что ночью ей приснился кошмар и обрывки его до сих пор крутятся в голове.
— Клыки, звери, рычание, кровь, — говорила она, хмурясь. — Как будто какой-то ужастик про бешеных собак.
Я почему-то тогда не обратила внимания на ее слова. Видимо, была больше поглощена своими переживаниями. С Ладой в этот день нам увидеться не удалось.
Мы встретились на следующий день на тренировке. Но и тогда я не осмелилась ей рассказать. Мне почему-то казалось, что превращение в зверя — это что-то дикое. Не каждый готов продолжать дружить с таким человеком. Да даже просто общаться, наверное, в ближайшее время не осмелится. Будет испуганно смотреть, сторониться. Если, конечно, не применить к нему ту же магию, что и к моей маме. Но вряд ли Силл будет это делать для всех моих знакомых. В общем, мне пока не хотелось ничего говорить. Наверное, я выглядела и вела себя как-то не так, потому что Лада иногда внимательно на меня смотрела и почти ничего не говорила.
