Она замолчала, ожидая реакции подруги. Несколько секунд в трубке слышалось лишь тихое дыхание, затем Полина произнесла одно лишь слово:
— Поняла.
— Скоро буду, — ответила Алиса и отключилась.
Экран погас, и девушка осталась в темноте. И только теперь, стоя одна перед темным окном, выходящим в ночной морозный двор, поняла, как ей на самом деле страшно. Страшно от собственного решения, страшно, потому что она сомневается, справится ли. Страшно, потому что совершенно неизвестно.
В какое-то мгновение ей даже захотелось позвонить Полине и отказаться от всего этого, накричать на нее, сказать, что все это глупости, посоветовать лечь спать и не думать ни о чем таком, но… Но она верила подруге. Просто не могла не верить. Еще ее тревожило то, что все это как-то связано с Ладой и Диной, что они могут быть в беде или им просто требуется помощь. А еще… А еще где-то в глубине своего сознания она явно ощущала, что ей чем-то нравится все это. Это похоже на кино: опасность, приключения, неизведанное, магия. И она героиня этого кино. А герои поступают именно так: действуют там, где этого требует сюжет.
«Боже мой, — подумала она про себя, — Я не в своем уме…»
И тут же из глубины памяти, откуда-то из детства, всплыли в ее голове слова Чеширского кота, сказанные той маленькой Алисе, сказки о которой она любит до сих пор: «Ничего не поделаешь. Все мы здесь не в своем уме — и ты, и я!»
— Ничего не поделаешь, — она слегка улыбнулась сама себе и принялась тихо, но быстро одеваться.
Колготки, лосины, джинсы, майка, футболка, водолазка, толстовка с воротником, кофта на пуговицах, ветровка и жилет. Шапка. Перчатки и варежки. Три пары носков. Алиса все еще сомневалась, что всего этого хватит. Конечно, днем на улице был мягкий морозец, температура не опускалась меньше минус десяти, но сейчас ночь, лететь им предстоит куда-то за город и неизвестно, как долго. Мерзнуть нельзя. Тем более с ее нежной кожей, которая трескается от легкого дуновения ветерка, а тут такое!
В шерстяных носках она тихо, как кошка, прокралась по темному коридору к двери. Комнаты родителей и брата находились в дальнем конце квартиры, двери в них были закрыты, но все равно следовало быть осторожной. Слишком много пришлось бы объяснять, если бы кто-то из них выглянул сейчас в коридор. Поэтому девушка двигалась, широко расставив руки, чтобы не шуршала ткань ветровки, и слух у нее сейчас был напряжен так, что она, кажется, даже слышала, как брат сопит во сне. Сердце ухало в груди громче всех остальных звуков. Алиса понимала, что, кроме нее, его никто не слышит, но не могла отделаться от впечатления, что это может разбудить родных.
Наконец девушка добралась до двери, как можно тише натянула на ноги широкие угги и, медленно открыв замок, выбралась в подъезд. Так же медленно она закрыла дверь на ключ, затем постояла немного, прислушиваясь и, не уловив ничего подозрительного, начала спускаться по лестнице.
На улице она огляделась. Двор был тих и пуст. Лишь где-то вдали, на главной улице, слышалось редкое шуршание шин по асфальту. Четыре одиноких фонаря — по одному на каждой стороне двора — освещали площадку по периметру, оставляя мрачные тени в углах домов.
В таком наряде девушка чувствовала себя пока достаточно комфортно, но знала, что это не продлится долго. Когда она полетит, мягкий холод сменится морозным ветром, от которого будут слезиться глаза. Она могла себе это представить, так как не больше чем год назад опрометчиво согласилась прокатиться на американских горках в такую же погоду. Тогда неприятное ощущение, испортившее развлечение, продлилось всего пару минут. Сейчас же, возможно, придется лететь час, два…
Алиса вздохнула и постаралась сосредоточиться на технике полета. Она взглянула вверх, оценивая обстановку: до дома подруги она могла добраться по крышам, точно так же они могли бы двигаться все то время, пока будут в черте города, а дальше придется действовать по обстоятельствам.
Не став больше тянуть время, она отошла в угол дома, куда не доставал свет фонарей, и вдоль стены поднялась на крышу, с каждым метром ощущая, как ветер все сильнее кусает ее за щеки и нос. На крыше она оглянулась: город, утопающий в снегу и свете ночных фонарей с высоты девятиэтажного дома выглядел необычно и напомнил девушке истории и фильмы в жанре антиутопии. Это не были пряничные дома сказочного королевства; это не были разноцветные крыши, вызывающие ностальгию, как в Санкт-Петербурге; это были черные бетонные коробки, припорошенные снегом и подсвеченные матово-оранжевыми глазищами таких же бетонных столбов.
«Этот город печален, — подумала девушка. — Ему не хватает сказки.»
С этими мыслями она вновь поднялась в воздух и, держась тени зданий и крыш, направилась в сторону дома Полины. Подруга жила всего в паре кварталов от нее, поэтому лететь было совсем недолго, тем более что таким способом Алиса могла развить достаточно большую скорость, примерно как велосипедист-любитель на прямой дороге.
