Советская сторона, зная о настроениях союзников, отреагировала на попытки установить власть Делегатуры в освобождаемых районах Польши специальным постановлением ГКО от 31 июля 1944 г., в котором подтверждалось, что вступление советских войск в Польшу не преследует иных целей, как сломить и ликвидировать продолжающееся сопротивление войск противника. Одновременно советским военным властям давались политические указания: «в районах, занятых Красной Армией, Советов и иных органов советской власти не создавать и советских порядков не вводить. Исполнению религиозных обрядов не препятствовать, костелов, церквей и молитвенных домов не трогать». И далее: «Никаких других органов власти, в том числе и органов польского эмигрантского правительства в Лондоне, кроме органов Польского комитета национального освобождения не признавать. Принадлежащая польским гражданам частная собственность, а также их личные и имущественные права находятся под охраной советских военных властей и органов ПКНО, а также польской армии». Эти же указания излагались 2 августа в инструкции H. A. Булганину и позднее в распоряжениях командования военным комендантам на местах: кроме представителей ПКНО «никаких других властей, лиц и организаций, претендующих на власть, не признавать. Ни в какие переговоры с ними не вступать и рассматривать их как самозванцев»[647].
Таким образом, массовые разоружения, аресты и интернирование офицеров и солдат АК, а также прочих подпольных отрядов стали одним из средств решения важнейшей в условиях войны проблемы безопасности тыла Красной Армии, в том числе недопущения гражданской войны в прифронтовой полосе. Такие меры позволяли устранить препятствия на пути реализации геополитических замыслов советского руководства в отношении Польши, переходившей с согласия западных союзников в сферу интересов и контроля СССР. Платой за это, вовсе не бескорыстное, согласие на создание «пояса безопасности» послевоенного СССР стали сотни тысяч жизней красноармейцев, отданных в ожесточенных боях против гитлеровцев на территории Польши и других государств, сопредельных СССР. В таких условиях угасала перспектива на возвращение польского правительства из эмиграции в страну без принятия советских условий. Действия АК, направленные на силовое принуждение Москвы к признанию за Польшей права на независимый от СССР выбор пути развития и внешнеполитических союзников, становились почти безнадежными. Но это «почти» все еще намеревались использовать польское правительство и командование АК.
С середины июля 1944 г. командованием АК обсуждались перспективы восстания в канун вступления в Варшаву советских войск, а также возможность освобождения столицы собственными силами. В Главном штабе АК единодушия не отмечалось. Взвешивались «за» и «против» самого решения, выяснялись сроки начала восстания, его масштабы – поднимать ли восстание только в Варшаве или по всей стране?
22 июля «узким» составом штаба (генерал Т. Пелчиньский (начальник), генерал Л. Окулицкий (заместитель), полковник Ю. Шостак (заместитель по оперативным вопросам), полковник К. Иранек-Осмецкий (начальник оперативного отдела), полковник Я. Жепецкий (начальник разведотдела) и др.) было решено начать борьбу за Варшаву. Под вопросом оставался день и час акции. 23 июля из сообщения московского радио в штабе АК стало известно о появлении ПКНО и Манифеста в Хелме. 22–24 июля командующий АК Бур-Коморовский и делегат правительства Я. Янковский получили согласие Рады Едности Народовой на восстание. «Узкий» штаб оценивал ситуацию как благоприятную: идет наступление Красной Армии, среди немцев в городе началась паника. За ускорение события были Окулицкий и Жепецкий. Бур-Коморовский и Иранек-Осмецкий, хотя и колебались, но отправили в Лондон донесение о готовности к борьбе.
26-го состоялся «большой сбор» командования АК, где «все были единодушны, что борьба за Варшаву диктуется политическими соображениями». День восстания еще не был определен, а состояние вооруженности отрядов АК признано «мизерным»[648].
В это время в Берлине, где о замысле поляков знали и следили за ситуацией в городе, приняли решение усилить оборону Варшавы, ибо успех советского наступления угрожал разгромом немецкой группировки в Восточной Пруссии, а значит и близкое поражение Германии. К Варшаве были стянуты 4 танковые дивизии, в том числе отборные «Герман Геринг», дивизия СС «Викинг», две венгерские дивизии пехоты и кавалерии.
