Уже с 5 августа вермахт вынудил повстанцев перейти к обороне. Между тем в освобожденных повстанцами районах из подполья вышли РЕН и Делегатура, наделенные всеми прерогативами государственной власти в стране, кроме иностранных дел. Была опубликована декларация о реформах и восстановлении демократического правопорядка, основанная на программах социалистов и людовцев. Авторы документа стремились ответить на социальные запросы населения, в первую очередь, крестьян, рабочих и интеллигенции. Распоряжением правительства с 1 августа 1944 г. вводилось принудительное государственное управление имениями площадью более 50 га и лесами более 20 га. 27 августа было опубликовано постановление о создании рад закладовых (заводских советов) на государственных, муниципальных и акционерных предприятиях. Им предоставлялось право контроля над производством. Подпольной администрации в стране, воеводам и старостам предписывалось брать власть по мере изгнания оккупантов. Провозглашена была борьба «за Польшу общественной справедливости», развернута пропагандистская кампания, в том числе с целью нейтрализовать эффект от Манифеста ПКНО. Прозвучал призыв не признавать самозваных правительств и комитетов. Стране напоминали, что истинное правительство находится только в Лондоне, а законные власти Польши – в Варшаве. В воззваниях к народу почти всех партий и профсоюзов говорилось о национальном единстве, о Польше, которая сама завоюет свободу, а от Европы нужна только справедливость. 20 сентября Бур-Коморовский издал приказ о преобразовании АК в регулярную армию и объединении ее с армией на Западе[656]. Хотя все эти решения остались на бумаге, но пропагандистско-политический отзвук они получили, усилив уверенность в возвращении правительства, которому доверяло большинство поляков. Танковое сражение на подступах к Варшаве завершалось поражением советских войск, а в городе царило возбуждение в ожидании их прихода и победы восстания.
Командование АК, «подпольное государство» и польская печать в Лондоне активно эксплуатировали тезис о «сознательном бездействии» Красной Армии под Варшавой. Антисоветская кампания началась уже 2 августа, когда советское руководство официально еще не было информировано о начале восстания. В городе распространялись такие «факты»: не слышно-де советского наступления, Москва специально остановила войска, чтобы погубить восстание и т. п. Через две недели после начала восстания в пропаганде АК прозвучало обвинение Москве в том, что она 29 июля 1944 г. призвала варшавян к восстанию, а теперь их «бросила». Распространялись сочиненные германской стороной фальшивки приказов Сталина о прекращении наступления{208}. Эта кампания докатилась до ватиканских и турецких газет.
Под воздействием потока дезинформации на фоне поражений и крупных советских потерь под Варшавой еще недавно сдержанное отношение Сталина к восстанию в городе, находившемся в эпицентре ожесточенного сражения, стало откровенно негативным. Советская сторона заняла жесткую позицию. После обсуждения ситуации на заседании ГКО было опубликовано 13 августа специальное Заявление ТАСС: «Советское командование пришло к выводу, что оно должно отмежеваться от варшавской авантюры, так как не может нести ни прямой, ни косвенной ответственности за варшавскую акцию». Аргументацию своей позиции Сталин изложил в посланиях Черчиллю и Миколайчику от 16 августа[657]. Был дан приказ расследовать все, что связано с восстанием и положением на фронте под Варшавой. Результаты расследования опровергали многие измышления{209}.
К 7 августа гитлеровцы добились в Варшаве первых серьезных успехов, к 12 августа почти 3/4 города уже было в их руках. 17 августа они взяли Старе Място. Настала очередь варшавских районов Охота, Воля и Мокотов. Одновременно оккупанты пытались уничтожить партизан в Кампиновской Пуще, куда в основном сбрасывались грузы с самолетов союзников. Гитлеровцы сосредоточились на том, чтобы обеспечить безопасность правобережной части города – Праги, где восстание было сразу подавлено, и исключить прорыв советских частей к Варшаве. В левобережной части восставшего города они создавали проходы к мостам через Вислу и тем разбивали повстанцев на отдельные, не связанные между собой группы и районы, что ухудшало их положение. Командовал карательными операциями в Варшаве генерал Э. Бах-Зелевский, непосредственно подчиненный Г. Гиммлеру. Внимательно следил за ситуацией в городе начальник Генштаба сухопутных войск вермахта генерал Г. Гудериан, который позднее назвал восстание «бессмысленной бойней». Гитлеровцы зверствовали, исполняя приказ Гитлера уничтожить город и его обитателей. Расчищая подступы к линии фронта, они методически сравнивали с землей квартал за кварталом. В огне гибло все: люди, дома, имущество. При этом шел откровенный грабеж. Из восставшей Варшавы было вывезено 26319 вагонов сырья, машин, товаров, 3240 вагонов и 850 грузовиков сельскохозяйственных продуктов[658]. Для руководства грабежом был создан специальный штаб в Познани{210}.
