Главное беспокойство коммунистов вызывала ситуация в ППС, где нарастала критика ППР[814]. Уже в начале июля социалисты выражали беспокойство предварительными итогами референдума: «Если мы такие слабые, то должны договариваться с ПСЛ» (Э. Осубка-Моравский); «Мы имеем неудовлетворительные результаты из-за ППР. В блоке с ППР можем проиграть и выборы. Зачем нам брать на себя поражение ППР? Без ППР мы выиграем больше» (Г. Яблоньский). Осубка-Моравский был уверен, что ППС окрепла и «может претендовать на гегемонию в стране». 13 июля член руководства ППС Г. Вахович, тогда замминистра госбезопасности, заявил С. Радкевичу: «Результаты референдума свидетельствуют о необходимости найти общий язык с Миколайчиком». О таких настроениях в «верхах» ППС Давыдов 16 июля 1946 г. докладывал в Москву: «После референдума… отмечаются серьезные колебания (под нажимом ВРН) той части ППС, которая раньше стояла на позициях единого фронта с ППР, и усиление тенденций к блоку с Миколайчиком». Донесение содержало сведения о встрече в Лондоне Циранкевича с А. Чолкошем, одним из лидеров ППС-ВРН, и материалы, подтверждающие усилия правых социалистов «оторвать ППС от ППР и создать блок ППС-ПСЛ… пока они (ППР) не завладели сердцами масс, мы имеем будущее»[815].
Информация вызвала тревогу в Москве, и 18 июля советник посольства Яковлев посетил Циранкевича. Беседа была достаточно откровенной. Красной нитью, по словам дипломата, «проходила жалоба Циранкевича на отсутствие доверия к ППС со стороны лидеров рабочей партии», которая совершает ошибки, не учитывая «особый склад психологии поляков», а именно их «политический романтизм» и то, что «в Польше веками воспитывалась вражда к России». К ошибкам ППР Циранкевич отнес принижение «героизма, самоотверженности и доблести варшавян, погибших в борьбе с немцами» во время восстания, и политику в отношении АК: нельзя «было огульно ругать АК», следовало «рядовых аковцев привлечь к сотрудничеству по восстановлению новой Польши»{297}. Поскольку, продолжал лидер ППС, «эти люди не пойдут в ППР… задача ППС – взять их под свое влияние». Далее Циранкевич изложил свое понимание роли ППС, которая «по своим политическим традициям сегодня более других партий отвечает настроениям широких масс польского народа. ППРовцев часто рассматривают как агентов России. К ППС доверия значительно больше, и мы, ППСовцы, рассчитываем также и на доверие со стороны Советского Союза… Однако руководство ППР… не доверяет нам и не дает разделить полностью ответственность за управление государством… Мы, пепеэсовцы охотно разделили бы труд и ответственность за работу органов безопасности в Польше, которые так мало популярны. Однако нас не допускают в Министерство госбезопасности…». Циранкевич подчеркнул, что все это формирует среди рядовых членов ППС недоверие к руководству партии, которое рассматривают «как привесок к ЦК ППР… С нами [коммунисты] должны считаться и позволять нам иметь на некоторые вопросы взгляды, отличающиеся от взглядов ППР». Оценив ситуацию в стране после референдума как напряженную, этот политик выступал за использование Выцеха и Керника для того, чтобы «сломать Миколайчика», который «побоится остаться один, и вынужден будет согласиться на наши условия»[816].
Таким образом, советская сторона получила «из первых рук» высказанную в сдержанной форме характеристику оппозиционных настроений среди социалистов и политических разногласий между двумя рабочими партиями. Документы российских архивов отражают особое внимание советской стороны к взаимоотношениям рабочих партий, стремление «погасить» межпартийные разногласия и исключить «сползание» ППС в оппозицию к ППР. Докладные записки советника Давыдова, посла Лебедева адресовались не только Л. П. Берии и В. М. Молотову. Они направлялись И. В. Сталину, что подтверждает важность содержавшейся в них информации.
1 августа Давыдов доносил министру МВД СССР С. Н. Круглову о заседании 30 июля в Варшаве Межпартийной согласительной комиссии ППР (В. Гомулка, Я. Берман, Р. Замбровский) и ППС (С. Швальбе, Э. Осубка-Моравский, Ю. Циранкевич, а также генеральный секретарь ЦК профсоюзов К. Русинек). Обсуждались два вопроса: отношение рабочих партий к ПСЛ и разногласия между ППР-ППС. Социалисты выступали за блок шести партий, против отстранения Миколайчика, так как за ним «бесспорно, стоят крестьянские массы, и отстранение его означало бы введение диктатуры, с чем ППС не может согласиться». Коммунисты же исключали возможность переговоров с Миколайчиком по вопросу о блоке. Согласия, таким образом, не последовало.
