Но с Алисием такое не пройдёт, даже от фогта имперских земель и бывшего командира он не потерпит угрозы, и прочь тонкий кинжал, он возьмётся за двуручный меч, который ему сподручнее держать. Габсбургам, по его мнению, как плохо ни сделай, всё будет мало, в Италии они поддержали гвельфов, этих бунтовщиков, и в том, что у него на лице теперь есть дыра и больше нет глаза, виноваты именно они. А у него есть такое правило: один раз враг – всегда враг.
– Времена меняются, – аргументировал фон Хомберг, но Алисий ничего не хотел об этом знать и парировал:
– Но приличный человек не меняется!
Тем самым война была окончательно объявлена. Они говорили всё громче, фон Хомберг становился всё суровее, а Алисий всё наглее, он в конце концов объявил фогта имперских земель предателем, потому что в Италии он был против Габсбургов, а теперь за них. Фон Хомберг уже было схватился за рукоять меча, но потом предпочёл бросить на Алисия лишь презрительный взгляд и сказал, что не Алисию брать на язык слово «предатель», когда он всю свою жизнь как наёмный солдат служил каждому, кто мог платить ему деньги.
– И если бы чёрт предложил больше, – сказал он буквально, – ты бы воевал и за чёрта.
Тут они оба встали и кричали друг на друга через стол, обмениваясь ругательствами, и в конце концов Алисий произнёс итальянское слово, которое я не знал, но оно наверняка означало обидное оскорбление. Фон Хомберг вытянул своё оружие, но его сопровождающие его удержали и отговорили: если, мол, ездишь по стране, чтобы приобрести друзей, зачем лишние пересуды, что ты убил гостеприимного хозяина. И он не бросился на Алисия с мечом, а лишь плюнул ему в ноги и выбежал из дома, его люди за ним. Снаружи он продолжал ругаться, что недостаточно быстро подвели к нему коня, и потом ускакал первым, и знаменосцу пришлось пришпоривать своего рысака, чтобы обогнать его и снова быть во главе отряда, как положено. Алисий стоял в дверях, уперев руки в бока, и смотрел им вслед, то и дело повторяя: «Ну я ему ещё покажу!»
Деревенские смотрели на него со страхом, они хотя и не знали, в чём дело, но то, что вышла ссора, они не могли не слышать.
Я остался в доме один, а хорошая еда всё ещё стояла на столе. Я думал, ну хоть наемся, ведь я долго смотрел на этот стол голодными глазами, но тут Айхенбергер прислал Большого Бальца и ещё двоих, и они всё унесли. Там, где стояла миска с жареными курами, она, оказывается, прикрывала дыру в скатерти. Увидев её, я вдруг понял, что за скатерть это была: попона с мула убитого приора. Я уверен, там когда-то были вышиты два ворона, герб монастыря.
Никогда нельзя быть уверенным, знак это или просто случайность, но то, что произошло со мной, должно что-то означать, угрозу или предостережение, а может быть, и то, и другое. Моя белая голубка умерла, как раз сегодня. Я принёс ей зёрнышек, а она лежит в своей корзине на боку, как будто предавшись своей участи. Эта голубка с самого начала была чем-то особенным, я её поймал, потому что она должна была спасти одну душу, и для этого я бы её сегодня и выпустил. У нас в деревне есть такой обычай, – Полубородый, который действительно где только не бывал, говорит, что нигде не встречал такого, – чтобы в один из двенадцати дней после Рождества поймать голубя, а в конце шествия по случаю Богоявления выпустить, потому что наш Господь Иисус в этот день принимал крещение и на него снизошёл Святой Дух в образе голубя. Когда выпускаешь голубя на волю, могут быть две возможности: если он летит по прямой, пока не потеряешь его из виду, тогда это означает, что он передаст на небо желание, которое ты на него загадаешь, и это желание будет услышано также и для души умершего. А если он сразу сядет на ближайшую крышу или на дерево, то это плохой знак, и твоё желание не исполнится. Но голуби почти всегда улетают, это у них в природе, особенно если ты поймал голубя не слишком близко к деревне. Некоторые мальчики делают из этого выгоду, они ловят нескольких голубей и продают их людям, которые уже не такие ловкие, чтобы охотиться самостоятельно, а желание загадать всё равно хотят. Я не могу себе представить, чтобы Господа Бога впечатлило, если кто-то просто раскошелился. В раю никто не интересуется деньгами, там всё получают даром, рассказывал господин капеллан.