И он ещё раз выкрикнул «Евсебий!», да так громко, будто я был в пяти деревнях от кузницы, а ведь я стоял так близко к нему, что чувствовал запах водки в его дыхании. И снова и снова: «Евсебий!» Это было как военный клич или скорее как победный вопль после битвы, когда она уже выиграна, а ликование никак не стихает. Алисий орал так громко, что Кэттерли сбежала по лестнице в испуге, что случилось страшное.
Вот и хорошо, что красивая фройляйн при этом тоже присутствует, сказал дядя Алисий, исполняя свой замысловатый поклон, потому что, мол, его сообщение касается всей семьи. Есть, дескать, изменения в семейных отношениях, здесь в Эгери и у нас в деревне. Отныне я больше не сын выдуманного кузена Штоффеля из Урзеренталя. С этой сказочной историей покончено и
– А приор? – спросил Штоффель.
Дядя Алисий принял такой вид, будто этот вопрос был для него подарком, причём долгожданным. Как кошка, вылакавшая молоко, – так называла это наша мать, хотя никогда бы у неё кошка не подкралась к молоку, уж за этим она следила. Алисий осклабился и прищурил свой здоровый глаз.
– Какой ещё приор? – спросил он.
– Монастыря Айнзидельн.
– В Айнзидельне нет приора, – сказал Алисий, не в силах устоять на месте от восхищения самим собой. – Сперва его надо назначить, но когда ещё это будет!
Видно, наши лица были такими удивлёнными, как будто у него вырос рог или второй нос, и он довольно смеялся, вернее, выкрикивал: «Ха, ха, ха!», каждый слог как отдельное слово, и потом сказал:
– У них там в монастыре сейчас есть более неотложные дела, чем выбирать нового приора, им ещё старого надо похоронить. Такого важного человека ведь не зароешь просто так, как дохлую кошку.
– Откуда ты знаешь, что он?..
– Я случайно при этом присутствовал, – ответил Алисий, но слово «случайно» он произнёс врастяжку, «случа-а-айно», так что сразу было понятно: это была не случайность. – Его мул споткнулся, и он при падении сломал шею. Красивый такой, белый мул. Жаль, что убежал, вместе с седлом и благородной попоной. Можно было бы выручить за него хорошие деньги. Прямо жа-а-аль. – И последнее слово он так растянул в длину, что все поняли: мул убежал не просто так.
Брат Зенобий как-то мне рассказывал, что приор никогда не выезжает в одиночку, всегда в сопровождении двоих послушников, один ведёт мула за уздечку, а второй шагает впереди, и если на узкой дороге кто-то попадётся навстречу, он кричит: «Дорогу приору!» – и распугивает всех.
– А что, господин приор был в пути совсем один? – спросил я.
– Сперва не один, – ответил Алисий, – там были ещё два монашека, но они убежали, я не знаю почему. Наверное, чего-то испугались. Не знаю чего. – И он снова засмеялся и сделал пару танцевальных па, такого танца, какого у нас не знают. – Должно быть, того же, чего и мул, – сказал он. – Может, верёвки, натянутой поперёк тропы. Даже не представляю, кому могло прийти в голову такое злодеяние. Или, может, ямы, которую кто-то вырыл позади верёвки. Наши солдаты называют такую яму английским рвом.
Штоффель посмотрел на Кэттерли, Кэттерли посмотрела на меня, и мы все подумали одно и то же. Дядя Алисий взял железный прут и стал отбивать им такт по наковальне к своему танцу.
– Ах, Алисий, ах, Алисий! – припевал он. – Спасибо, дядюшка Алисий!
Когда он в ярости, его можно испугаться, но когда он веселится, это ещё страшнее.
Позднее прошёл слух, что на приора напали разбойники и убили его, сопровождающих прогнали, а мула украли, но мы-то со Штоффелем и Кэттерли знали, что там были не разбойники, а дядя Алисий с парой своих друзей-солдат. Мул был продан, белые особенно ценятся, из благородной попоны кто-то из них сделал себе накидку, такие люди любят что поярче. Но вот монастырский герб с вышитым знаком святого Мейнарда ему пришлось, наверное, вырезать, иначе бы два эти ворона с герба привели его на виселицу. Алисий, кажется, этого не боялся, он вообще не ведал мук совести, всегда гордился всем, что сделал, и не мог понять, почему мы его не хвалим. Он бы призвал Мочало с его барабаном, чтобы тот ходил от деревни к деревне и всюду вещал о подвиге, как это поётся в песне: «В поединок вступил герой и победу принёс домой». Защитить свою семью, так это называет Алисий, есть высший долг мужчины, а будучи солдатом, быстро постигаешь, что на войне главное – ударить в нужное время в нужном месте.