– Где вы были шестнадцатого числа около половины десятого вечера?
– Я… Не знаю точно, во сколько это было, но… Я хотела попасть на вечерний сеанс в кино… Я иногда хожу туда. – Макинтайр отвела взгляд.
Она выглядела как человек, отчаянно стыдящийся своей слабости. Но что ей, актрисе, стыдиться любви к фильмам? Но, как оказалось, дело было в другом.
– После того, что произошло с Эмили… Я имею в виду, раньше… В общем, я до ужаса боюсь портал-зеркал. Вот уже несколько лет я или хожу пешком, или… пользуюсь чарами из филактерия.
– То есть запрещенными для использования в черте города, – приподняв бровь, уточнила Меган.
– Да. Я оплачиваю все штрафы, так что…
– Но ведь чары временного портала работают по тому же принципу, что и портал-зеркала, – озадаченно заметил Ганс.
– Да, но… Я когда вижу рамку портала… – Макинтайр зябко передернула плечами. – Просто не могу заставить себя ее перешагнуть. Когда используешь чары из филактерия, чуть легче. В общем, в тот вечер я снова нарвалась на штраф.
– Кто его выписал и где именно это произошло?
Макинтайр назвала адрес. Далековато от дома Эмили Махоуни и парка, где произошло убийство.
– А штраф выписал… Как же звали этого агента… – Она напряженно наморщила лоб, что привлекательности ей не прибавило. – Кажется, он представился Эриком. Фамилию не помню. После штрафа он попросил у меня автограф. Потом рассказывал, какой он фанат «Дикой охотницы»…
– На сеанс вы так и не попали?
– Нет. Настроение испортилось, и я решила вернуться домой. Шла пешком – не могла себя заставить… ну вы понимаете.
– Кто-нибудь может это подтвердить?
– Ну я встретила, конечно, пару прохожих. Но никого знакомого.
Меган сделала очередную запись в мемокарде.
– Миссис Макинтайр, почему вы вернулись в родной город?
Плечи актрисы напряглись.
– Решила сделать небольшой перерыв в карьере.
Больше добиться от нее вразумительных, развернутых реплик и не вышло. Макинтайр замкнулась, отвечала односложно. Врагов у Эмили не было, муж любил до потери пульса, окружающие – души не чаяли. Единственное, что зацепило Меган в ее словах – какая-то едкая горечь, промелькнувшая, когда Макинтайр говорила о всеобщей любви к сестре. Она не назвала бы это завистью, но сделала мысленную пометку.
– Мне плохо, – прошептала Макинтайр обескровленными губами. – Пожалуйста, уйдите. Я все равно больше ничего не могу вам сказать. Я правда…
Ее голос сорвался на хрип, а затем и вовсе затих на середине фразы. Шейла не плакала – просто смотрела перед собой остекленевшим взглядом, судорожно сжимая край домашней кофты. Меган взглянула на Ганса. Он попрощался с Макинтайр и направился к двери. Та не ответила – повернувшись вполоборота к окну, смотрела куда-то вдаль.
Вслед за напарником Меган покинула чужой дом.
– Вот тебе и «дикая охотница»… – пробормотала она.
– Ваш коллега будет сильно разочарован, – вторя ее недавним мыслям, сказал Ганс. – Даже я немного… сбит с толку, честно говоря. Ощущение, что блондинка на спектрографии и Шейла Макинтайр – два разных человека. Я, конечно, понимаю – грим, иллюзии и прочие ухищрения, но не до такой же степени!
– Сомневаюсь, что дело тут в гриме или иллюзии. Похоже, Макинтайр сейчас переживает не лучший этап в своей жизни. Проверь ее алиби. А еще наведайся к цеури. Узнай у них, когда в последний раз Макинтайр вообще давали какую бы то ни было роль.
– Думаете, все настолько плохо? – нахмурился Ганс.
– Зависть – серьезный повод для убийства, – заметила Меган, – а у Эмили Махоуни до недавних пор дела шли, похоже, куда лучше, чем у ее сестры.
И все-таки что-то в этой версии ей не нравилось. Даже если Шейла была неплохой актрисой (в чем Меган сомневалась), вряд ли сейчас она играла. Макинтайр казалась действительно раздавленной вестью о смерти сестры.
Было еще кое-что, что сильно ее смущало. Место убийства идеально чистое – Карли даже волосинки там не обнаружила. А то, что Меган видела в доме, никак не вязалось с образом аккуратного и чистоплотного убийцы.
– Я все никак не могу понять, как выведать, что случилось с Шейлой Макинтайр десять лет назад…
– Не понимаю… Даже если с ней действительно произошла какая-то трагедия, которая повлияла на ее жизнь и ее карьеру, причем тут ее сестра?
– Не знаю. Пока не знаю. Но я привыкла доверять своей интуиции. А она подсказывает мне, что к этому эпизоду биографии Шейлы Макинтайр стоит присмотреться.
Ганс отправился выполнять ее поручение, Меган – домой. Должна же она пользоваться хоть какими-то преимуществами наставничества?
Она давно не ходила по этой улице. Потому, что все здесь напоминало о нем. Парк, в котором они гуляли, когда на Кенгьюбери опускалась ночь. В темноте, под луной, словно сбежавшие из дома подростки. Для одного из них, впрочем, все так и было – возраст только подвел.
На этой скамейке она сидела, глубоко надвинув на лоб капюшон, и ела мороженое. Он смеялся и опускал капюшон все ниже и ниже, до самого носа, пока она не ткнула ему холодной сладкой шапкой на рожке в его собственный нос. Как дети, право слово…
Тогда в жизни Меган было много смеха и какой-то… беззаботности, легкости. И теплоты.