– Так что случилось-то? – забеспокоилась та.
Меган озадаченно взглянула на нее. Хотя, если миссис Грэшем не изменила своим привычкам, ее неведение вполне объяснимо. Прежде она предпочитала коротать вечера с книгами, а не перед экраном экфовизора, где наверняка вовсю муссировалась тема смерти известной в Кенгьюбери писательницы.
– Эмили Махоуни была убита.
Учительница некрасиво приоткрыла рот, да так и застыла.
– Ох, знала бы я раньше… Не говорят плохого о тех, кто уходит от нас в мир теней.
– Миссис Грэшем, сказанное вами никак Эмили не повредит. И я действительно благодарна вам за сведения. А сейчас извините меня. Мне правда пора идти.
***
Полусидя на кровати с чашкой свежесваренного кофе в руке, Меган просматривала мемокарды, на которые Ганс записал всю собранную им информацию о Шейле Макинтайр. Память цеури пестрела эпизодами с ее участием с различных крупных и не очень мероприятий. Люди любят делиться воспоминаниями о встрече со звездами разных масштабов. Судя по всему, и на многих ток-шоу Шейла Макинтайр была желанной гостьей.
Куда интереснее та часть ее жизни, что была скрыта от глаз большинства ее обожателей и фанатов. Уже спустя несколько минут тщательного изучения мемокардов Меган убедилась в собственной правоте – одновременно с растущим успехом Эмили на писательском поприще жизнь ее сестры начала стремительно катиться вниз. Она ошиблась лишь в том, что роль в «Дикой охотнице» стала для Макинтайр последней. В год, когда объявили о закрытии сериала, некогда снискавшего безумную популярность, Шейле сыграла роль роковой красотки в фильме «На краю мира». Однако фильм провалился в прокате, критики и зрители разнесли его в пух и прах. Как утверждали антифанаты Макинтайр, во многом «благодаря» ее игре. Ее называли блеклой тенью прежней Шейлы и просто бездарной актрисой.
За первым провалом последовал и второй. Спустя несколько месяцев после показа «На краю мира» на экраны вышел фильм «Безумные», где Макинтайр вместе с коллегой по «Дикой охотнице» Мартином Омсом сыграли влюбленную пару вне закона. Фильм вышел поудачнее прежнего, но игру Макинтайр называли откровенно слабой, дилетантской, а экранную любовь героев – совершенно неубедительной.
Ганс оказался умелым охотником за информацией и при этом весьма дотошным. Он даже отыскал для нее отклики зрителей с премьерных показов – их опрашивали сотрудники кинокомпании, чтобы потом поделиться этими воспоминаниями с цеури. Да, времена менялись… Многие компании научились использовать в своих целях уникальные особенности таинственных созданий, породивших нечто вроде коллективной памяти человечества.
К слову, приветствовались не только хорошие отклики. Плохие порой лишь подогревали интерес и разжигали споры среди зрителей, что в очередной раз привлекало внимание к фильму. Ганс любезно записал на отдельные мемокарды отзывы примерно одинакового содержания вроде «какого демона Шейла играет так, будто впервые оказалась перед камерой?!», «Мартин – умничка, но Шейла…» и похожие по сути, но различающиеся интонационно – в зависимости от уровня воспитанности комментаторов.
Потом стало хуже. Роли в кассовых фильмах Макинтайр больше не предлагали. Видимо, от безысходности и безумной боязни исчезнуть с экранов, она перешла на второсортные фильмы. Сначала малобюджетный (и малосодержательный) боевик, где она сыграла жертву похитителей и, впоследствии, подружку главного героя, который, разумеется,
Один за другим Меган просматривала выуженные из памяти цеури эпизоды из фильмов, лишь изредка задерживаясь на сценах с участием Макинтайр. И тихо недоумевала: и этой посредственностью когда-то восхищались миллионы? Конечно, Ганс не мог обойти вниманием и «Дикую охотницу». Целый мемокард был отведен под воспоминание незнакомца, когда-то посмотревшего сериал по экфовизору.
Поразительно то, что просмотр сериала про охотников на нечисть неслабо ее увлек! Даже кофе успел остыть – а это говорило о многом. Меган готовила себе ужин, одним глазом поглядывая в мемокард и разворачивающиеся там события. Не слишком, к слову, кровавые, но напряженные. Все же сериал, скорее, был рассчитан на подростковую аудиторию. Что, в общем-то, не мешало Меган с увлечением его смотреть. Очнулась она, только при виде титров и погасшей пластины мемокарда – воспоминание закончилось.
Сжав в пальцах амулет зова, Меган оживила в памяти образ Ганса. Тот откликнулся почти мгновенно, словно ждал ее призыва.
– Хотела просто сказать, что ты проделал колоссальную работу, – одобрительно заметила она.
– Значит, я не пропаду, если меня вдруг сошлют в Архив? – пошутил Ганс.
Норвежский акцент в его голосе стал отчетливее – должно быть, от смущения, вызванного похвалой.