А вот и лавка, в которую она заходила десятки раз. Сейчас там темно и безлюдно. Вывеска исчезла. Рано или поздно, помещение арендует кто-то другой. Что здесь будет? Магазин сладостей? Мороженого? Как раньше уже не будет точно. Холодный рассудок говорил ей смириться.
А она, глупая, не могла.
– Жалко, что закрылись, – посетовал за спиной знакомый голос.
Только сейчас Меган поняла, что стояла посреди улицы, не шевелясь, должно быть, с минуту. Стояла и смотрела в темноту за стеклами лавки, словно в бездну, которая манит, гипнотизирует и лишает контроля. Она развернулась, с вежливой, но какой-то пластиковой улыбкой – губы не желали растягиваться как положено. Не желали улыбаться.
Ведь он был лишь в ее мыслях, но не рядом с ней.
Конечно, она узнала чуть скрипучий, но не раздражающий голос миссис Грэшем. Та преподавала математику в старшей школе, в которой училась Меган. Сухопарая, невысокая, миссис Грэшем всегда отличалась активной жестикуляцией и словоохотливостью. Каждый раз, завидев Меган, приглашала ее домой на чай. Каждый раз приходилось вежливо отказываться, ссылаясь на занятость.
– Мег, милая, как я рада тебя видеть!
Миссис Грэшем была одна из немногих, кто называл ее так.
– И я вас.
Учительница кивнула на темную витрину.
– Жалко, да, что магазинчик закрыли? Я тоже часто покупала здесь мяско.
Она так мило сказала это слово «мяско», что Меган невольно улыбнулась. На этот раз – искренне.
– Да, жалко. Миссис Грэшем, я ужасно тороплюсь, – уже привычно покаялась она.
Старая учительница вздохнула, а Меган вдруг отчетливо поняла, насколько же та одинока. Муж погиб несколько лет назад, детей никогда не было… Слова сорвались с языка прежде, чем она успела их остановить.
– Хотите, я забегу к вам в эти выходные вечером на чай?
– Конечно, милая! – оживилась миссис Грэшем – даже румянец на щеках заиграл.
Меган улыбнулась на прощание и направилась было вперед, но внезапно пришедшая в голову мысль заставила ее круто развернуться.
– Миссис Грэшем… Вы помните Эмили Махоуни?
– Конечно, – чуть поморщившись, отозвалась та.
Странное выражение, промелькнувшее на ее лице, не укрылось от взгляда Меган.
– Кажется, вы не слишком ее любили, – осторожно заметила она.
– Я понимаю, что должна относиться ко всем ученикам одинаково, но мне было не так-то просто закрывать глаза на ее грубые выходки. Я рада, что она переросла это. Слышала, она добилась немалых успехов.
Меган озадаченно смотрела на миссис Грэшем. Перед глазами всплыла улыбающаяся со страниц газеты Эмили, нежно обнимающая мужа.
– Грубые выходки… Вы не путаете ее с сестрой, Шейлой?
Учительница рассмеялась хрипловатым смехом.
– Я, может, и стара, но не настолько, чтобы их перепутать. Шейла была чудным ребенком… Она обладала удивительной способностью сплачивать вокруг себя людей. За все время я ни разу не услышала от нее дурного слова в адрес кого бы то ни было. А Эмили… – Она замялась, явно не желая говорить про бывшую ученицу плохого.
– Миссис Грэшем, мне нужно знать, – мягко сказала Меган.
Если Эмили Махоуни еще в школьные годы умудрилась нажить себе врагов, то теперь, после того, как она стала знаменитой, старые обиды, приправленные жгучей завистью, вполне могли стать причиной ее убийства. Правда, возникал закономерный вопрос – почему ее недруги спохватились так поздно?
Миссис Грэшем тяжело вздохнула, но все же нехотя ответила:
– В школе Эмили называли странной девочкой. Она была мрачной, погруженной в себя. Когда она тянула руку, я не раз замечала следы от свежих порезов. С Шейлой Эмили никогда не ладила, да и с остальными тоже. Она была изгоем. А потом влилась в… нехорошую, скажем, компанию. Если раньше издевались над ней, то теперь уже она издевалась над другими. Поменяла роли. Я не раз слышала жалобы от учениц, которых Эмили смеха ради запирала в туалете. Все они были похожи на нее прежнюю – одинокие, запуганные, потерянные. Она словно мстила им за свою собственную жизнь.
Ошеломленная, в этот момент Меган отчаянно жалела, что не может достать из кармана мемокард. Нет, это было бы совсем неуместно. Потому она жадно запоминала каждое слово своей бывшей учительницы.
– Эмили приходила в школу пару лет назад. Провела для детей с ограниченными возможностями презентацию книги, и мне подарила экземпляр. Я смотрела на нее и не могла поверить, что передо мной действительно Эмили Роуз. Надеюсь, это не притворство ради продвижения книги. Надеюсь, она и впрямь изменилась. Она даже попросила у меня прощение за все.
Закусив губу, Меган покачала головой. Сказать, что она была потрясена – это ничего не сказать. Образ Эмили никак не желал складываться в ее голове, упорно распадаясь на осколки. Вот она – примерная жена, филантроп, успешная писательница, ценой неимоверных усилий вставшая с инвалидного кресла. И вот – ненавидящая окружающий мир грубиянка, издевающаяся над одноклассницами.
Быть может, несколько лет, проведенные в инвалидной коляске, заставили ее взглянуть на жизнь совершенно иначе? Но в то, что люди могут измениться столь кардинально, верилось с трудом.
– Спасибо, миссис Грэшем, – искренне сказала Меган.