И в самом деле. Дозорный проскакал к тому месту, где командовал всем Фард, и передал весть. И тут же все задвигались по приказу Фарда. Войско переформировалось. Та небольшая часть, которая осталась снаружи замка развернулась и прикрыла своими рядами ворота крепости. Воины выкатили вперед небольшие орудия на подобие пушек, только значительно меньше в размерах. Их лафеты были снабжены колесами и упорами, которые пушкари тут же принялись утыкать в землю. Другие уже тащили небольшие ящички. Судя по всему, там были снаряды к этим загадочным пушкам. Позади готовящих орудия воинов стояли несколько мужчин. Кто они? Командующие артиллерией?
– Заряжай! – послышалась команда.
– Заряжай!!! Заряжай! – повторили ее на разные голоса.
Пушкари ловко распаковывали ящики, доставали из них светящиеся шары размером не больше кулака и заряжали их в орудия. Я впервые видела такое. И ни разу не слышала, чтоб снаряды светились. Неужели заряжены магией? Какое-то секретное орудие.
Из-за ближайших холмов послышался боевой клич. Пушкари застыли возле своих орудий, высматривая свою цель.
Холмы обрастали воинами юга. Они нарастали, копились на гребне холма, а затем хлынули лавиной вниз. Объединенное войско брата и Бастиана было очень большим. Казалось, оно не уступало численностью северянам. Но большая часть воинов Фарда сейчас дралась в крепости. Северянам придется сражаться на двух фронтах одновременно. Это будет очень тяжело.
– Целься! – пронеслась команда над нашим войском и жерла пушек опустились, глядя теперь прямо на южан.
– Огонь!!!
Пушки не грохотали, как обычно. Они с шипением выпускали свои таинственные снаряды одна за одной. Светящиеся шары падали в людское море южан и увеличивались. Магические снаряды изрыгали белый огонь, который словно откусывал и пожирал все, что попадало ему в пасть. Люди, лошади, земля, камни, деревья. Все перемалывалось и изрыгалось огненным шаром обратно в виде пепла и сажи.
Войско стремительно редело, но воины продолжали мчаться вперед, стараясь добраться до крепости.
Стоящие за пушкарями мужчины оказались магами. Они заряжали все новые снаряды, заставляли их светиться и превращали в это мощное оружие, название которому я не знала.
Стремительно теряющее людей войско южан вскоре приблизилось настолько, что стрелять по ним этими кошмарными шарами стало небезопасно для самих стреляющих. Тогда в ход пошли стрелы. Они поднимались черной тучей и сыпались острым градом на неприятеля. Южане падали. Неловко оседали на передние ноги раненые лошади, слетая со стремительного темпа скачки и сминая иногда собственных всадников.
Строй северян сомкнулся и ощетинился копьями. И тогда несущееся галопом вооруженные всадники врубились в переднюю линию строя противника.
Мартиан наблюдал за битвой с холма чуть поодаль от круга тех вассалов отца, кто остался при командующих, а не вел авангард войска в бой.
Отец и Сантор стояли вместе. Мартиану возле них места не было. Не далее как вчера он снова подслушал разговор отца с учителем Варисом. Слушая, какие гадости о нем говорил отец, Мартиан умирал у себя в душе снова и снова.
Отец делился своими соображениями с учителем относительно будущего клана. И кандидатуры Мартиана на титул предводителя клана в будущем клана не значилось. Больше не значилось. Отец отказался от него. Учитель, в прочем, тоже. Они на перебой рассуждали, что и как необходимо было изменить в обучении и воспитании Флориана, чтоб он мог стать претендентом на власть. Отец сделал выбор в пользу младшего сына.
Мартиана жалели. О нем говорили, что он не способен справиться с собой. Его обвиняли в неповиновении и самодурстве. Они не понимали истинного положения вещей. Слишком далеко ушли от того, что правильно. В старые времена неверность жены каралась смертью. Того, с кем изменила супруга, казнили самым позорным способом – вешали, как вора. Это было правильно. Никто не смел посягать на честь и достоинство мужчины – опоры клана, главы семьи. Если уничтожить его честь, он не сможет защищать себя и быть полноценным членом клана и воином. Что и вышло с Мартианом. Отец не захотел закончить начатое с этой неверной шлюхой. Это отец поставил под удар сына, а теперь еще высказывал свое недовольство.
Мартиан всю свою жизнь пытался угодить отцу и все никак не мог. Стрелял недостаточно метко, а если попадал в «яблочко» – значит, повезло. «Стреляй точнее, целься лучше!» В седле держался недостаточно мастерски. «Флориан молодец! В таком юном возрасте так ловко метает снаряд. Мартиан так не мог!». Зато неудачи и провалы, как с той дочкой деревенского палача, разбирались до мельчайших подробностей и вывались Мартиану на голову как ушат дерьма из окна на вонючей улице. Но там хотя бы орали: «Берегись!». Отец всегда окунал в грязь без предупреждения.
Мартиан не может отступить. Он должен доказать отцу, что он достоин кресла предводителя. И он сумеет. Эта война – шанс проявить себя.
Молодой наследник шарил взглядом по полю боя, размышляя, где он мог бы приложить свои умения и усилия, чтоб повернуть исход битвы в свою пользу, когда увидел его.