К утру лихорадка спала, благодаря стараниям Найрани и лекарству. Нирс, наконец, затих и заснул.
Я не заметила, как сама провалилась в сон сидя в кресле у кровати, уронив голову прямо на одеяло Нирса. Проснулась я от того, что кто-то гладил меня по волосам. Я открыла глаза, еще плохо соображая, что происходит. Пасмурный ноябрьский день лился в окно, освещая комнату мягким светом. Найрани не было. Вместо нее в кресле у стола дремала мама Давира.
Шея сильно затекла от долгого пребывания в неудобном положении. Я поморщилась и потерла ее, поднимая голову.
– Шани… – позвал меня охрипший слабый голос. Я встрепенулась, едва не задохнувшись от радости. Нирс смотрел на меня и пытался улыбаться.
– Любимый, – всхлипнула я, хватаясь и прижимаясь губами к протянутой ко мне руке со сбитыми костяшками.
– Сынок! – мама Давира тоже вскочила со своего места.
– Мама… – выдохнул Нирс. Пожилая женщина пыталась обнять нас обоих.
Я плакала от счастья, уткнувшись лбом ему в плечо. В груди теплым озером разливалось облегчение, такое большое и всеобъемлещее, что сил говорить что-то не осталось. Все ушло и растворилось в этом ощущении – как ласково сжимала мои дрожащие пальцы рука любимого, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони.
Закат окрасил розовым и золотым цветом стены беленых домиков небольшого приморского городка. Менвик расположился на склоне холма и спускался ярусами кривых узких улочек к набережной. Настоящий юг. Сюда зима никогода не забиралась по-настоящему. Даже сейчас в конце ноября городок утопал в зелени и цветах.
По рынку шел высокий молодой мужчина с кожаной папкой в руках. У лотка пекаря он купил пакет сладких пряников и половинку пирога с корицей и яблоками. Лита его очень любит.
Каждый вечер мужчина заканчивал свой рабочий день и спешил домой. Сегодня был повод для маленького праздника. Новому счетоводу грузовой торговой компании «Даррек и сыновья» выплатили первое жалование. Он хорошо отработал свой испытательный месяц, и хозяин с радостью оставил молодого старательного грамотного сотрудника на постоянную работу. О стабильном, хоть и не слишком высоком, зарботке теперь волноваться не придется. Его хватит, чтоб содержать маленький белый домик в три комнаты, который они с женой купили на одной из самых высоко расположенных на холме улиц. Извилистая тропинка отходила от основного проулка, убегала чуть вниз по склону, и, огибая скрытый пышными кронами низкорослых тонкостволых деревьями, упиралась в небольшое крылечко. С него открывался совершенно волшебный вид на гавань.
– Лита! – позвал мужчина, открывая ярко-синюю свеже-покрашенную дверь. Он всегда затаивал дыхание, ожидая ответа.
– Мару! – белокурая стройная девушка в простом платье и белом переднике обернулась ему на встречу и счастливо улыбнулась.
Мужчина положил на стол свертки с купленным угощением и заключил жену в объятья.
– Как прошел твой день? – девушка ласково поцеловала гладко выбритый подбородок и по-кошачьи потерлась щекой о мужскую грудь.
– Отлично! – просиял мужчина. – У меня теперь есть постоянная работа.
– Как здорово! – обрадовалась девушка, заглядывая в лучащиеся довольством глаза Мару.
– А чем это так хорошо пахнет? – потянул носом муж в сторону котла, аппетитно булькающего чем-то явно вкусным.
– Я готовила мясо по рецепту госпожи Марлины.
– Марлины? Ты что, подружилась с этим злобным филином в юбке?
– Перестань! – Лита хлопнула мужа по плечу. – Она совсем не злая. Строгая, да. Но ко мне тепло отнеслась. Она наша соседка, а с соседями нужно дружить.
– Ты кого угодно к себе расположишь, колдунья моя.
– Садись ужинать, – засмеялась девушка.
Мару вымыл руки и уселся за стол, глядя, как жена порхает по кухне, накрывая на стол. Подумать только. Месяц назад она не умела почти ничего. Дочке богатых родителей ни к чему часто брать в руки тряпку. Ее готовили быть хозяйкой в богатом доме, управлять слугами, разбираться в счетных книгах, искусствам, вышивке и немного шитью. Если способ варки мыла и изготовления свечей она хотя бы в теории знала, то учиться готовить и убирать дом пришлось с нуля. Потому и бегала постоянно за советами к соседке – жене торговца тканями.
Лите приходилось тяжело. Мару видел. Но она старалась. Почти никогда не жаловалась. И она многому научилась всего за этот месяц. Дом сиял чистотой. Приготовленные ею простые блюда уже давно можно было есть, не боясь заработать несварение желудка. На будущее лето жена планировала развести кур в сарайчике за домиком и теперь усердно собирала знания по уходу за домашней птицей.
– Лита, – Мару поймал за руку жену, поставившую перед ним тарелку с дымящимся мясом.
Девушка остановилась и улыбнулась, тут же переплетя свои пальчики с его.
– Что?
Мару погладил ее руку. Кожа ее потеряла былую мягкость и немного огрубела от работы. Богатые шитые камнями наряды сменились на простые платья из тех, что в ее доме заказывали для прислуги. Лита стащила парочку, когда убегала из дома. Вместо высокой сложной прически ее волосы были перехвачены на затылке простой лентой.