Она слушала внимательно. Иногда задавала вопросы, иногда ахала. Искренне кипела возмущением, когда я рассказала ей о Данке и ее сделке. Растерялась в своих чувствах, когда узнала о Фарде-северянине и его противоречивой роли в нашей истории. Светилась гордостью за сына, когда я рассказывала, как храбро он бился, как мужественно поступал, как он не отказался от постаревшей меня, как берег и лелеял меня. Мы делили страх и боль за него на двоих. И было легче. Она поддерживала меня. Я утешала ее. Наверное, это и есть семья. Настоящая семья.
Гостевой дом Бастиана Славного на первый взгляд пустовал. Закрытые главные ворота. Во дворе тихо. Из запертого дома не раздавалось ни звука. В окнах не горел свет. Однако, это ничего не значило. Группа воинов тихо обошла дом по кругу. Перелезть через забор и войти внутрь не составило большого труда.
Входная дверь была не заперта. Айгир насторожился и сделал жест товарищам, чтоб были осторожны.
Хорошо смазанные кованые петли не скрипнули ни разу, пока воины входили.
Арек потянул носом воздух.
– Смертью пахнет.
– Кровью, – согласился Айгир.
Они шли из комнаты в комнату, находя все новые тела.
– Это помощники Мартиана, – сказал Гарт. – Все самые приближенные.
– Прислуги нет.
– Сбежали небось.
– Где вход в подвал?
– Должен быть либо из кухни, либо в конце коридора.
– В кухне не было дверей, кроме задней во двор. Я видел.
– Значит – коридор.
Дверь на лестницу в подвал тоже была открыта. Айгир пошел первым. Гарт и еще один из северян остались в коридоре, чтоб предупредить тех, кто в низу в случае опасности.
На узких каменных ступенях нашлось еще одно тело.
– Никого, – объявил Айгир.
– Это – один из магов, которые работали с Мартианом.
– Неужели это Нирс их так? Может он сбежал? – предположил кто-то из воинов.
– Нет. Он здесь, – сказал Арек. Я чувствую его.
Воины осторожно обходили подвал, осматривая кладовые. В передних обнаружились мешки с мукой и другими крупами, сахар и соль, кухонная утварь и закрытые лари с чем-то. Последняя кладовая была закрыта. Сквозь решетку в смотровом окошке было видно тело, лежащее на боку без движения. Арек беспокойно нюхал спертый влажный воздух.
– Это Нирс! – крикнул один из северян и бросился к двери.
– Нет! Ловушка! – бросился за ним Арек, но не успел. Северянин дернул дверь. Раздался хлопок и из-под одной из дверей потянулся тонкой струйкой зеленоватый плотный дымок. В противоположном углу промелькнула короткая вспышка и вниз по стене поползла тонкая светящаяся линия. Она скользнула по каменным плитам и спрыгнула на пол. Разбрасывая маленькие искорки, она двигалась по коридору, приближаясь к струйке тумана.
– Магическая бомба. Будет взрыв, – сказал Гарт.
И все бросились на дверь закрытой кладовой. Стена дрожала. На нее обрушивались десятки мощных ударов. Гвозди, которые держали петли, со скрипом медленно вылезали из дерева. Наконец, дверь просела. Айгир рванул ее прочь и бросился в кладовую.
– Давай же, брат, – Айгир подхватил Нирса и выскочил в коридор. Воины пытались предотвратить взрыв. Но как это сделать, если искристая линия – лишь иллюзия. Но силы этой иллюзии хватит, чтоб поджечь горючую туманную струйку, уже превратившуюся в облако. Искристая линия неумолимо ползла по полу и не поддавалась.
– Бежим! – Айгир, кинулся к выходу. Остальные побежали за ним. До двери на лестницу шагов двадцать, а искорки уже шипят почти возле самого края облака.
– Не успеем! – крикнул кто-то.
– Заткнись и шевели ногами, – рявкнул Гарт.
До двери пять шагов, четыре, три…
Позади послышался короткий свист, а затем пространство дрогнуло от взрыва.
Ящер Нирса больше не появлялся. Уже три дня. Я жила это время как натянутая струна. Звенела страхом и напряжением. Говорить ни с кем не хотелось. Ужасные мысли лезли в голову сами собой. Каждый день я выходила за пределы деревни и смотрела на перевал. Вот-вот должны были показаться на узкой тропе знакомые силуэты. Но они все не появлялись. Я сидела прямо под спуском каждый вечер до темноты, пока мама Давира не приходила за мной и не заставляла уйти. И каждый раз я боролась с собой. Мне все казалось, что вот стоит мне только отвернуться от горного перевала, так сразу пропущу их появление.
Они все не приходили.
В небо я тоже смотрела подолгу. Оглядывала края вытянутой горной чаши, в которой находилась деревня, и тоже ждала.
Мама Давира тоже ждала. Тоже переживала. Я видела по ней. Но я не понимала, как ей хватало мужества и выдержки заниматься повседневными делами. На ее печке постоянно что-то шкварчало, булькало. Из котелков приятно пахло то наваристым супом, то тушеным мясом.
Я старалась помогать, но все валилось из рук. Приходилось прилагать серьезные усилия, чтоб хотя бы не портить то, что я начинала делать. Мысли каждую минуту уплывали к Нирсу. Получилось ли? Живы ли те, кто пошел ему помогать?