Его прикосновения были приятны. Он был ласков. Держал мои руки в своих крепко и смело. Но его близость не сбивала мое дыхание и не заставляла трепетать от одного его прикосновения.
– Я уже выбрала себе спутника, – тихо сказала я Марку.
– Я докажу, что ты ошиблась. Он ведь не держит тебя. Он называет тебя своей женой, но по-настоящему ты не соединена с ним. Я чувствую. А ведь ты такая же как я. Как все мы. В душе ты – дакатка. Ты – полевая трава без корней. Легко полетишь за вольным ветром, если там будет твое сердце. Отдай свое сердце мне, и я сохраню его в тепле и в счастье.
– Марку, – попыталась остановить его я.
– Я докажу! – твердо сказал дакат. Он прикоснулся к моим губам легким поцелуем. И отступил так быстро, что я даже не успела сообразить, что произошло. – Не грусти, моя Кару.
И Марку растворился в ночи.
Я прикоснулась к губам, на которых еще ощущался вкус его поцелуя.
Как здорово было бы, в самом деле, уйти вместе с Марку. Отдаться на волю его чувств. Позволить увлечь себя, соблазнить. Позволить любить себя. Кочевать всю жизнь и наслаждаться по вечерам песнями у костра. И жить без Нирса. Без огромных сильных рук, без печальной горчинки в его взгляде, без улыбки на красивых губах, не затрагивающей его глаз цвета гречишного меда. Без его молчаливой заботы, о которой не нужно просить.
– Шани! – раздался голос Нирса совсем рядом.
– Я здесь, – позвала я, наспех вытирая слезы.
– Я тебя потерял. Сидел, задумался. А когда очнулся от мыслей, ты пропала, – в его руках замелькала неярким сетом та самая баночка с чем-то светящимся, которой мы освещали шалаш в нашу первую ночь. Нирс подсвечивал себе дорогу.
– Не бойся, не сбегу, – усмехнулась я.
– Не уходи далеко. Ты ведь знаешь, нас ищут.
– Тебе нравится здесь?
– Да. Не плохо.
– Они, кажется, неплохие люди.
Нирс немного помолчал.
– Ты хотела бы уйти с Марку?
– Что? – удивилась я. Неужели он видел…
– Я видел, как ты смотрела на него.
Значит видел.
– Смотрела, – признала я.
– У веретенников ты будешь в безопасности. Семья Мартиана не сможет тебя там достать. Если ты будешь там, я буду за тебя спокоен. Но если ты хочешь остаться с дакатами… Ты – вольная птица. У тебя живой ум и горячая душа. Тебе будет тяжело взаперти у веретенников. С дакатами риск, что тебя найдут выше. Но если здесь ты будешь счастливее… Шани, ты хочешь этого?
– Я пойду с тобой к веретенникам, – тихо сказала я, и мне показалось, что он тихонько выдохнул.
– У меня для тебя кое-что есть, – сказал он, зашуршав чем-то. Он извлек из кармана небольшой бумажный сверток и протянул мне. – Я купил это в Маравике на рынке как раз перед тем, как мы столкнулись с тем юнцом. Не успел отдать тогда.
– Что это? – спросила я, ощупывая подарок через бумагу. В свертке было что-то твердое.
– Открой. Надеюсь, тебе понравится.
Я разорвала обертку и тихо ахнула. В моих руках оказался тонкий гребень для волос из драконьего уса, украшенный рядом белых жемчужин. Уже несколько дней я в тайне сокрушалась, что нечем расчесать волосы. Разбирала их руками, приглаживала. А теперь у меня есть гребень.
Нирс взял из моих рук свой подарок, приподнял волосы у моего виска и подхватил их гребнем.
– Я не мастер по подаркам для красивых женщин, но, по-моему, выглядит неплохо.
– Спасибо, – прошептала я и тронула кончиками пальцев драгоценный подарок. – Он чудесный.
Нирс погладил мои волосы. Он снова был так близко, что я чувствовала на лице его дыхание. Я смотрела на светящуюся баночку в его руках. Я хотела быть рядом с ним, хотела быть в его жизни, но я больше не буду выпрашивать его любовь. Не буду молить о ней даже мысленно или спрашивать, нравлюсь ли я ему хоть немного. Я чувствовала – нравлюсь. Отныне, если он захочет прийти ко мне и быть со мной, я приму его и буду самой счастливой на свете. Если захочет оставить меня – отпущу и попробую научиться жить дальше без него. Я его люблю. До одури, до самого последнего вздоха. Люблю, но попрошайкой не буду.
И я вдруг внутренне успокоилась. Пусть он разбирается в своих чувствах и намерениях. Я подожду. Если до того момента, как мы войдем общину веретенников, он не решится ответить на мои чувства, значит, не было с его стороны ничего, кроме плотского влечения.
Через три дня мы придем к веретенникам и, возможно, я снова останусь одна. И пока у меня оставалось это время, я хотела насладиться им. Я не буду просить Нирса о любви. Я буду предлагать свою. Пусть хоть на три дня. На немножко, но я хотела, чтоб мое сердце пело от любви, а не от страха перед расставанием. Взять от времени, проведенном с ним все, что возможно.
Я взяла Нирса за руку и повела обратно к костру.
Я больше не сдерживала себя. Хотела танцевать с дакатками, и танцевала. Девушки поделились со мной украшениями на запястья, и я теперь тоже, как и они, изящно встряхивала руками, наслаждаясь, как браслеты мелодично звякали, подчеркивая движение.