– И что нам с ней делать, отец? Если я не смогу скрепить брак?
– Вообще, девчонка нам больше не нужна, – Бастиан задумчиво постучал пальцем по хрустальной ножке бокала с вином. – Все и без нее сложилось очень даже неплохо. Нам сейчас даже выгоднее, чтоб она никогда не объявилась. Ее брат грозит уничтожить всех северян. Пусть считает, что его сестра сгинула в лапах Паарцев. Нам выгодно, чтоб он злился на них. Пусть у него будет еще один повод воевать с ними. Его клан крупнее нашего. Больше земель, больше сил. Союз заключен. Пусть мстит и сделает большую часть работы.
Мартиан не согласно хмурился. Бастиан вздохнул. В последние дни характер Мартиана ужасно испортился. Наследника власти подкосило ранение и страх потерять мужскую силу. Клану не нужен глава, не способный зачать наследника. В крайнем случае, есть еще Флориан. Он, конечно, еще мал, но…
– Ты еще молод. У нас есть время решить эту проблему. Мы придумаем, как. Не бойся, сын.
Бастиан поцеловал сына в лоб и ушел, оставив того отдыхать в кресле перед камином.
Мартиан не мог расслабиться. Все еще болело разбитое в драке с Нирсом лицо. Кости носа лекари вправили. Он должен зажить почти полностью и без горбинки. Но больше болела рана в боку и в душе. Уязвленное самолюбие и гордость стонали раздавленные.
Молодой наследник был похож на покалеченного зверя. Сломленный и обозленный, он истекал отчаянием и злостью. Отец ничего не может. Как и его поисковик. Незачем было искать лучшего поисковика в клане. Нужен был лучший поисковик на Равнине, в мире, во всех мирах!
И вообще. Нужно браться за дело самому. Вот только бы встать. Оправиться от ран поскорее. Он лично позаботится о том, чтоб предатели никогда больше не увидели солнечный свет. Пусть сгниют, умрут. И Мартиану плевать на то, насколько силен его соперник. Нирсу с ним не справиться. Потому что за Мартианом правда!
Марку был вне себя. Смотрел на сидевшую перед бывшим раненым чужестранцем рыжеволосую красавицу и не понимал ее.
– Чему ты радуешься, Данка? – удивлялся мужчина. Он все еще не мог воспринять разумом историю, которую ему поведала дакатка. На лице его соплеменницы мелькала воодушевленная улыбка.
– Все вышло хорошо! Просто замечательно, – мурлыкнула Данка, погладив Нирса по руке. И шепнула. – Он жив. Он со мной.
Марку оглянулся через плечо и посмотрел к костру, где сидела, придавленная всем случившимся светловолосая девушка. Даже не девушка больше.
Дакат не сразу узнал ее, когда увидел. Лицо похудело и немного осунулось. Она стала ощутимо старше. Перед ним была не прежняя юная миловидная девушка. Это была раздавленная измученная очень взрослая женщина с легкой проседью в светлых волосах.
– Зачем ты это сделала?
– Я боролась за свое счастье. Если бы и ты поборолся за свое, этого всего не было бы.
– Какое счастье? По-принуждению? Мы – дакаты! Больше всего в жизни мы ценим свободу! Чужую тоже, Данка!
– Она сама захотела. Сама согласилась.
– Если ты так любишь его, почему не пожертвовала своей силой?
– Мне нужна вся моя жизнь, чтоб прожить ее с ним.
– А ей? Ей жизнь не нужна? А ему? Он выбрал ее! Не тебя.
– Он просто ошибся. Я все исправила.
– Ты могла помочь им. Призвать духа просто так. И пусть бы она с ним обменялась. Ты понимаешь, Данка? Ты запачкала себя! О какой любви ты говоришь, если ты выторговала его у нее?
– Мы дакаты! Мы всегда так делаем.
– В карточных играх – да. Нам нет равных. Мы торгуемся, блефуем и выигрываем.
– Ты просто злишься потому, что она больше не молода и красива. Я добилась своего, а ты ни с чем.
– А что с ней теперь будет? – спросил Марку.
– Мне без разницы, – огрызнулась Данка. – Забери ее себе. Или пусть идет, куда хочет. У нас с ней уговор. Здесь она не останется.
Данка его уже не слушала. Она ворковала с Нирсом, который все еще приходил в себя. Марку мог бы еще долго ругать ее, но все без толку. Она не хотела слушать. Ей был важен только нынешний момент, в котором она прижалась к чужому мужчине, которого посчитала своим. И чувствовала себя счастливой.
Дакат-рунай был разорен. Много погибших и раненых. Лошади разбежались. Половина повозок сгорела или сломана. Припасы разбросаны по земле и растоптаны. Кочевникам будет трудно отправиться в путь теперь. А Данка думала только о себе.
Марку оставил соплеменницу наслаждаться своей гнилой победой и пошел к костру.
Рядом со мной сел Марку. Он потянулся, взял палку и сгреб угли в костровище в кучку. На тлеющий костер легли сверху два новых полена. Мы сидели какое-то время молча, глядя, как разгорается снова пламя, радуясь новой пище.
– Я должна уехать, – сказала я.
– Но куда ты пойдешь?
– К веретенникам. Мы и раньше туда собирались. С ним, – последнее слово я могла вымолвить только шепотом.
– А что ты будешь дальше делать?
– Поступлю к ним в ученицы. Научусь делать красивые ткани.
– Я имел в виду, что ты будешь делать с ним. Ты так и оставишь его?
– Я должна. Таков уговор. Я скрепила его кровью.
– Это не справедливо! – Марку в сердцах хлопнул себя ладонями по коленям.
Я улыбнулась. Протянув руку, я погладила его по щеке.