Вокруг фигуры Нирса появилось золотистое сияние. Оно отделилось от него, уплотнилось и превратилось в гигантского ящера. Огромный, в два человеческих роста. Длинное мощное тело на жилистых широко расставленных лапах. Необъятная шея с гребнем из щитков. Массивная голова с толстыми шипами и длинный шипастый на кончике хвост. Нирс взобрался на ящера верхом, и зверь издал громоподобный рык, демонстрируя огромную пасть с длинными острыми зубами. Остававшиеся в лагере дакаты с суеверными воплями бросились прочь. Наемники отшатнулись.
Зверь развернулся и длиннющий хвост просвистел в воздухе как гигантская плетка. Двое наемников, попавших под удар, должно быть, умерли мгновенно. Они отлетели как тряпичные куклы, отброшенные рукой рассерженного кукольника.
Положение на поле боя резко изменилось. Наемники, едва доходившие ящеру до подбрюшья, потеряли преимущество, но сдаваться так же не собирались. Их осталось всего трое.
Внутри меня все мелко дрожало от смеси страха, волнения, надежды. Откуда у Нирса взялся такой зверь? Я ни разу таких не видела. Я знала только об одном племени, ездившим верхом на ящерах. На Равнине их называли когда-то Желтоглазыми. Но у Нирса не желтые глаза. Они цвета гречишного меда. Или темного янтаря.
Желтоглазых никто не видел уже много-много лет. Я вообще считала их просто легендой. В детстве читала о народе, некогда жившем на Великой Равнине, умеющем сотворить ящера из своей собственной жизненной энергии и воплотить его в настоящем живом теле. Но в книге написано было, что легендарные охотники давно вымерли. А теперь я смотрела, как один из них расправляется с группой наемников, чуть не уничтожившей весь дакат-рунай. И это мой мужчина. Боги, кажется, мой возлюбленный – один из Желтоглазых!
Я готова была рыдать от радости и гордости. Да, будь он хоть чешуйчатым, хоть желтоглазым, я все равно любила его.
Со стороны Патвика послышались воинственные крики спешащих к месту боя дакатов. Оставшиеся трое наемников, включая их командира, все еще пытались проткнуть ящеру брюхо и не могли даже подойти к нему.
Мгновение промедления еще одного из наемников, отвлекшегося на шум с дороги, и его смял лапами гигантский ящер.
А мимо меня на лошадях пронеслись подоспевшие дакаты.
Двое синих камзолов отступали, полностью потеряв преимущество. Ящер развернулся на них. Наемники разбежались, огибая Нирса по обеим сторонам. Зверь изготовил свой огромный хвост для еще одного сокрушительного и последнего удара. Но в этот момент главарь наемников наклонился и поднял что-то. Или вытащил из тела, лежащего на земле. Мощный взмах тренированной годами руки, и в Нирса полетел смертоносной осой длинный клинок.
Я закричала от ужаса.
Короткий рев боли ящера, в котором потонул вопль моего возлюбленного, и Нирс обмяк на спине зверя. Нож вошел в его спину почти по самую рукоять. Массивный хвост ящера обрушился на наемника. И командир поискового отряда остался один.
Ящер пошатнулся, развернулся и огромные челюсти сомкнулись, поглотив последнего из синих камзолов.
– Нирс! – истошно закричала я, когда огромный зверь сначала осел на одну сторону, а затем стал заваливаться на землю. Всадник соскользнул с его спины и распластался на земле без сил. И тут же распался на золотые блики его ящер.
Я не помнила, как мой конь ворвался в дакат-рунай. Не помнила, как прыгала через обломки повозок и кучи обгоревших тряпок. Не почувствовала, как рухнула со спины жеребца коленями в землю. Я видела только Нирса. Своего Нирса, лежащего неподвижно на земле. Его светлые волосы разметались по жухлой желто-бурой траве. Он смотрел в осеннее небо так, словно собирался обернуться соколом и улететь туда.
– Нирс! Любимый! – я упала перед ним. Согнулась. – Любимый!
Я приподняла его голову. Он смотрел на меня так странно. От этого взгляда холодела душа. Он прощался.
– Надо было сделать тебя своей в первую ночь в шалаше, – выдавил он из последних сил.
– Не говори ничего! Не надо! Потерпи, любимый! Я сейчас!
Я пыталась положить его поудобнее, зажать рану, из которой с темно-бордовыми струйками крови утекала жизнь Нирса.
– Да, помогите же! – закричала, в панике озираясь на собравшихся вокруг дакатов. – Нужно остановить кровь!
– Шани… – позвал Нирс. Его рука взметнулась, словно он хотел схватиться за меня. – Моя Шани…
Я, задыхаясь от ужаса, сжимала его окровавленную ладонь, пока дакаты переносили Нирса в одну из уцелевших повозок. Его уложили на какую-то подстилку. Он был без сознания. Мужественное лицо, которое постепенно заливала смертельная бледность, расслабилось, словно во сне.
– Принесите кто-нибудь нити и иглы! У вас ведь есть? Должны быть! – умоляла я. – Нужно промыть и зашить его раны. Поставьте кипятиться воду. Ну же! Быстрее!