ЭйлинКоттон79 Что ж, рада за тебя, только будь добр не заходить на мою страницу!
Арнольд1234 Извини, Эйлин. Я просто не знаю, что написать в профиле. Хотел почерпнуть у тебя идей.
Я немного смягчилась.
ЭйлинКоттон79 Мне помогала подруга Лины. Может, попросишь Джексона?
Арнольд1234 Чтобы на меня клюнула какая-нибудь фифа по имени Петуния или Нарцисса?
Я смеюсь.
ЭйлинКоттон79 Это было бы настоящей удачей, Арнольд Макинтайр!
Ох, совсем забыла про Говарда. Я переключаю диалог – не готова я сейчас отвлекаться на соседей из Хэмли.
ДеревенскийМалый Агату Кристи я еще не читал. С чего посоветуешь начать?
Улыбаясь, я набираю ответ.
Я бросаю взгляд на часы, нетерпеливо барабаня по рулю школьного микроавтобуса. Рядом сидит Никола, новая и единственная клиентка моего бесплатного такси для пожилых жителей Нарджила. Ей, должно быть, не меньше девяноста пяти – никогда не видела столько морщин на одном лице, хоть седины в каштановых волосах совсем мало, и брови у нее просто великолепные – густые и торчат во все стороны, как у чудаковатого профессора. Во время наших поездок она выдает сложносочиненные и абсолютно необоснованные суждения о каждом встречном водителе. Она очень груба и абсолютно уморительна. Я сообщила Би, что у меня новая лучшая подруга.
Словом, Никола стара, остра на язык и еще, как оказалось, страшно одинока. В первую встречу она сказала, что знать не знала, что такое быть одной, пока четыре года назад не умер ее муж. Теперь же она днями, а то и неделями не видит других людей. Ничто не может с этим сравниться, говорит она, это своего рода безумие.
Я несколько дней искала повод вытащить ее из дома и решила позвать на игру в бинго. Уж если мама согласилась, хотя мы толком не разговаривали последний год и два месяца. В общем, вместе веселее.
– Что такая смурная? – Никола смотрит на меня с подозрением.
– Все нормально.
Она многозначительно молчит.
– Это из-за моей мамы. Мы с ней не особо ладим. А еще она опаздывает.
Я вновь смотрю на часы. Мама ходит на йогу в Таунтингеме и попросила забрать ее после занятий, хотя мне было совсем не по пути. Я изо всех сил стараюсь сдержать раздражение.
– Поссорились?
– Вроде того.
– Жизнь слишком коротка, чтобы ругаться с матерью, вот что я скажу.
– Она не дала уговорить сестру на лечение от рака, которое могло бы ее спасти. И теперь моя сестра мертва.
– Боже…
В этот момент дверь микроавтобуса открывается, и мама забирается внутрь. Я с содроганием понимаю, что она все слышала – окно со стороны Николы полностью опущено.
– Лечение?! Спасти?! Ты о чем это, Лина?!
Я слышу ярость в ее голосе, и мой желудок сжимается. Она не разговаривала со мной таким тоном уже много лет.
– Я тебе показывала. – Я сжимаю руль и не оборачиваюсь. – Исследование в американской клинике, я приносила тебе брошюру…
– Ну да, было дело! То самое лечение, которое не рекомендовали врачи Карлы. О котором все говорили, что оно не сработает и только продлит муки…
– Не все.
– Ах, точно, все, кроме американского врача, который обобрал бы нас до нитки ради ложной надежды!
Хлопнув по рулю, я резко разворачиваюсь. Мамины щеки побагровели, на груди появились красные пятна. Я чувствую надвигающуюся волну страха. Столько раз представляла этот разговор, и вот он случился.
– У нее был шанс! Ты всегда говорила, что Коттоны не сдаются. Но ты позволила Карле сдаться в самый важный момент.
Никола покашливает. Смущенные и прерванные на полуслове, мы смотрим в ее сторону.
– Никола Алдерсон. Будем знакомы, – представляется она маме.
Она словно проткнула пузырь, надувшийся вокруг нас, и мы обе выдыхаем.
– Ой, здравствуйте. – Мама садится в кресло и пристегивается. – Мне очень жаль, что вам пришлось все это выслушать.
Я молча смотрю на дорогу. Сердце грохочет, горло сдавило. Мы уже опаздываем за остальными игроками в бинго, так что я поворачиваю ключ в замке зажигания и сдаю немного назад. Прямо в парковочный столбик.
Столбик, мать его! Я же видела его! Даже подумала про себя: «Когда будешь отъезжать, не забудь о столбике, который находится вне зоны видимости».
Долбаный столбик!
Я выхожу из машины и в ужасе закрываю лицо руками: на бампере красуется глубокая вмятина.
– Хотя, знаешь, хватит с меня! – говорит мама, выпрыгивая из фургона и с грохотом захлопывая дверь. – Надоели мне эти разговоры. Извините, Никола, но мы еще не закончили.
– Да ничего, ничего. Я, пожалуй, закрою окно.
– Как у тебя вообще язык поворачивается говорить, что я погубила дочь?!
Моя голова занята помятым бампером.
– Мам, я…
