— Я поступил, как скот, — сказал он одними губами. — Поступил хуже скота. Сам не знаю, что мной владело. Мне хотелось, чтобы ты плакала, чтобы говорила о нашей любви, чтобы детьми шантажировала. Чтобы ты просто сорвалась, Риш. А ты взяла и уехала, словно я ничего не значил.
У меня едва глаза на лоб не полезли. Я их, можно сказать, в последний момент перехватила.
— Ты значил, Берн.
На секунду я сделала усилие, чтобы вновь почувствовать ту глубокую привязанность, которая когда-то нас соединила, но не смогла. В груди была сосущая пустота. Просто пустая комнатка, в которую никто не приносит цветы.
Я и держу-то ее в своей памяти только потому что здание, мир, планета, внутри которых она была, давно разрушены. Я ее из жалости держу.
— Если Талье сочтут недостаточно виновной и отпустят, я увезу ее на Юг. Она беременна. Я в петле, Риш. Зелье Гроцев каким бы оно ни было, пробудило часть моего дракона, а стало быть меня ждет долгая жизнь. С нелюбимой женщиной на окраине страны.
Не знаю, что Берн хотел получить взамен откровенности. Он своими руками посеял ветер. Просто он почему-то решил, что его ветром будет ласковый бриз, а тот обернулся цунами, вырвавшим из земли дерево его жизни.
— Очень мило, что делишься со мной планами на будущее, — сказала нейтрально. — Три минуты кончились, так что давай вернемся, Берн.
Берн кивнул, но даже с места не двинулся.
— Зря я полез в артефакторику, Риш. Я крепкий деревенский сквайр, мой удел выращивать кукурузу и горох. Но я женился на тебе, и все стало получаться. Всё, за что я брался давало прибыль, оказывалось перспективным или даже модным новшеством.
Голос его звучал странно, но потом Берн рассмеялся, и впечатление ускользнуло.
— Не слушай меня, Риш. Несу бред. Жизнь у меня разрушена, вот горе и говорит моим языком. Дети, наверное, вернутся к тебе после Академии?
Разумеется. Место детей около матери. Так было испокон веков.
— Думаю, они будут часто тебя навещать, — сказала дипломатично. — Прощай, Берн. И спасибо.
Хотя я планировала вернуться к беседке, мы оба, так же не сговариваясь, дошли до ворот. Берн уже открыл маленькую створку в стене, чтобы выйти, как вдруг замер на секунду. Обернулся.
— За что спасибо, Риш?
— За то, что развелся, — сказала и тут же автоматически исправилась, решив, что мои слова звучат не очень-то вежливо. — У нас ведь все к лучшему сложилось. Ты смог пробудить крылья рядом с Талье, а когда закончатся тяжелые дни, вы снова помиритесь и будете счастливы. И я тоже нашла свое счастье. Что это, если не удача?
Несколько секунд Берн молча смотрел на меня. После аккуратно прикрыл за собой дверку и миг спустя поднялся во вторичной ипостаси над садом. До меня донеслось неясное: «Я буду любить тебя».
Я недолго смотрела в небо, а после пожала плечами и неспешно зашагала к беседке. Мне вполне могло показаться. Женщины, как известно, все трактуют в свою пользу.
Мой ум постепенно занимали свадебные хлопоты. Стоит только пустить на самотек, как меня выдадут замуж в кроваво-красном тяжеленном платье, а на голову наденут трехкилограммовый обруч. Я читала про такие случаи.
* * * * *
Замуж я вышла в кроваво-красном платье, весившим больше двух меня, с возложенным на голову венцом. Мои надежды обойти свадебные условности Вальарты не оправдались.
Ральфар, обычно уступавший мне в любом споре, неожиданно заупрямился.
— Мы должны соблюдать правила, — объяснил виновато. — Нельзя нарушать. Боги видят. А я нарушил уже слишком много правил, чтобы рискнуть еще раз.
Я украдкой сняла венец, чтобы хоть немного облегчить возложенную на меня ношу, но Фалче отобрал и надел обратно.
— Боги, — напомнил мягко. — Терпеть осталось всего-ничего, каких десять-двенадцать часов.
Наверное, я здорово побледнела, услышав прогноз, потому что ко мне бросились несколько кумушек с зажатыми в руках солями и платочками.
Вопреки даже собственным ожиданиям я неожиданно легко и безболезненно влилась в общество высокородных. В мизерные сроки у меня появилось несколько интересных подруг и множество знакомых, и где-то в глубине души, я понимала, что ими руководят не только политические мотивы. Я им нравилась, как когда-то понравилась Арношам. Поэтому меня обмахивали веерами, подавали кубок и поправляли оборки на платье, поскольку наклониться в моем положении было смерти подобно.
Мы уже выбрались из храма, на воздух, но сесть нам так и не позволили. Мы стояли наподобие свадебного торта, и около нас крутилось разноцветное колесо разряженных вейров. Все время кто-то подходил, что-то говорил, в бокалы лился грог. У драконов было принято напиваться на свадьбах.
Около нас крутились дети и волки. Впрочем, последние вели себя интеллигентно, что нельзя сказать о детях. Дафна все время хихикала с младшим Вархом и по-моему скромному мнению съела слишком много конфет. А Дан обсуждал с Ральфаром мечи и трясся от осознания, что тот его в принципе слушает.
