Я оглянулась.
Люц, Пирре, Вальве, Альп были полностью расслаблены и даже перешучивались. Старый маг напряженно хмурил лоб. Храмовники медитативно перетекали от одной стене к другой, поправляя заклинаниями щитовую магическую пелену. Периодичность и обыкновенность их действий успокаивала. Снимала накатившую тревогу. Императрица в паре со своей главной фрейлиной сели на принесенные для них кресла и три служанки возились вокруг, поправляя им оборки и слишком длинные рукава.
Разве что вертлявый Юс застыл каменной статуей. Неподвижный волчий взгляд не отрывался от боевой арены. Но, наверное, и это было нормально. Волки видят мир иначе, чем люди.
Светило солнце, нагретый воздух ласкал легким ветерком щеки, под тонкими туфельками перекатывались редкие камешки. Все было в порядке. Я просто привыкла беспокоиться.
Я отвернулась, но в последнюю секунду взгляд зацепил главу Варх, стоящего особняком у края стены.
Он.… улыбался.
Сердце дернулось в груди напоследок и мелко задрожало.
Как во сне шагнула ближе к пелене, но опоздала — та стала плотной и прозрачной, как бронебойное стекло. Я видела, как тонкие трещинки поднимаются выше, формируя защитный купол.
Ральфар и Фарац уже стояли внутри арены.
Последний со смехом прыгнул к пелене, отделяющей арену боя от остального храма и безошибочно нашел меня взглядом среди присутствующих:
— Пожелай мне удачи, моя богиня, — крикнул весело, но его голос, едва слышный, тут же погасил растущий щит.
Резко, одним щелчком Фир развернул крылья и взмыл к центру невидимого купола, казалось, вмещающего целое небо.
— Позер, — буркнул Фалаш.
Насупился.
— Дурень, — тихо согласился Альп.
Они ничего не чувствовали. Только Юс невидимо сдвинулся, чтобы сесть рядом со мной, настороженно подняв уши.
—Почуяла все же, — тихий шепот щекотнул висок.
Кто-то взял меня за плечи, словно в дружеской поддержке, но я даже с места не двинулась. Я знала этот голос. Наверное стороны, глава Варх смотрелся, как добрый дядюшка, утешающий испуганную невесту. Мало ли, чего она заволновалась. Примету плохую углядела. Или подол у платьица замарала.
Бабы существа гормональные.
— Что вы сделали? — спросила тихо.
— Я сделал? — Варх сжал плечи крепче, до легкой боли. — Этот сделал император. А я — верный слуга — лишь инструмент в цепких драконьих лапах. Что ты знаешь, глупая девочка, о драконах? Ты жила здесь один короткий миг, а мы веками смотрели, как правит Вальтартой Варх-Винзо — достойно, мудро и справедливо. Мы видели, как последний Винзо теряет трон. Чувствуешь ли ты нашу боль, девочка?
Кости у меня натурально завыли, с такой силой глава Варх сдавил их своими лапами.
Боковое зрение улавливало высокомерный профиль и раскиданные ветром черные волосы. Ничего не осталось от хитроватого, склонного к театральности обаяшки с немыслимой драконьей силой. За моей спиной стояла вековая тьма, обретшая материальный облик.
Безмолвная картинка перед глазами горела от вспышек мечей. Сверкающие блики со скоростью космического зонда полосовали воздух, а две темные фигуры сходились и распадались в странном атакующем танце, горя на солнце ослепительным золотом.
— Хочешь слышать и видеть? — искушающе спросил Варх. — Только ты одна. Другим не стоит знать лишнего. Они будут видеть лишь правильную картинку.
Правильную картинку.
— Правильную картинку? — спросила, чувствуя себя заведенной куклой.
Варх что-то сделал со мной. Немыслимая драконья аура переплелась в невидимый стальной кокон, сковав меня наподобие Железной девы. Каждое острие внутри было нацелено мне в сердце.
Меня не слышал даже Юс, сидящий рядом. Я интуитивно потянула нить истинной связи, но дракон Фалче был слишком разгорячен боем, чтобы отвлечься.
Он… не слышал меня.
Маг. сказал, что богам это не понравится. Дело в богах? В секунду, когда Фалче проиграет бой, что-то произойдет?
Я не сразу поняла, что произнесла это вслух. Только услышала, как Варх засмеялся — тихо и жутко.
— Боги, маленькая богиня? На драконьей земле дела вершат только драконы. Здесь нет места ни людям, ни богам.
И с последним сказанным словом, слух взорвался какофонией звуков: лязгом мечей, шлепками и щелчками крыльев, скрежетом когтей по древним стенам храма. Мелкими огненными взрывами, пробивающими стальную твердь арены. Смехом юного Фараца, прыгающего веселой золотистой точкой сумасшедшими зигзагами. Добродушными командами Ральфара, словно дрессирующего игривого щенка:
— Ты тратишь очень много сил на цирковые фокусы, Фир. Экономь силы. Вложи их в удар, а не прыжок. Теперь чуть левее.…
И тогда я поняла.
В голове, наконец, с трагичным щелчком сдвинулись самые странные и разрозненные вещи, словно ненароком оброненные в моей голове.
Император уничтожил семью императрицы. Своей истинной. Он не дал ей своего дворца, завел множество наяр, но ни одна из интриг не коснулась ядра императорской семьи. Императора, его супруги и их сыновей.
Если бы не я. Если бы не Фаншер, много лет назад положивший на меня глаз.
