Ральфар без лишних слов усадил меня в кресло и опустился рядом на одно колено, запечатывая меня в ловушку. Я настороженно уставилась в зазолотившиеся глаза, тлеющие огнем под угольными ресницами. Должно быть так выглядит адово пекло. И страшно, и взгляда не отвести.
— Убьешь меня? — спросила с неподдельным интересом.
Пекло всколыхнулось. Вспенилось алым огнем, пробившим золотое стекло.
— Не говори таких опасных вещ-щ-щей, Риш-ш-ше…
Ральфар натурально зашипел, от виска до ключицы золотой дорожкой пробежала чешуя, но, к сожалению, у меня сгорел предохранитель. Чертенок, весело гогоча, вырвался наружу.
Меня, на минуточку, вышвырнула семья, как если бы я была сломавшейся игрушкой. А милые гости, которым я предоставила кров, которые спали в убранных для них комнатах и ели мою еду, не колеблясь ни секунды, обвинили меня в сговоре с темными магами.
С Ральфаром же по меркам Вальтарты меня связывало обстоятельство, значащее еще меньше, чем воздушный поцелуй.
— Кажется, пора перестать говорить двусмысленности, — дружелюбно улыбнулась, наслаждаясь транслируемым негативом. — Давай проясним кое-что открыто. Я, по твоему утверждению, темный маг, и ни секунды не сомневаюсь, что меня ждет судьба Берта…
Договорить я не смогла. Ральфар сдвинулся все тем же невидимым рывком и запечатал мне ладонью рот.
— Никто не уз-с-с-снает. А ес-с-сли уз-с-с-снает — умрет.
Он сдавил подлокотник, и тот осыпался деревянной крошкой. Кресло тут же перекосилось, и я съехала в руки Ральфару, уютно, и как-то правильно устроившись у него на груди. Тот сжал меня в объятиях, словно забрал в стальной кокон. От гневного веселья не осталось и следа.
Спустя несколько сонных минут я вдруг обнаружила, что так и устроилась в руках Ральфара, и тот меня баюкает, словно ребенка, и гладит по волосам.
— Что ты делаешь? — голос у меня подрагивал.
— Улаживаю дела, — генерал хмуро кивнул и немного ослабил хватку, чтобы я могла выбраться.
Дела мне виделись теперь исключительно в черном цвете. А после плюнула на политес и крепко сжала Ральфара за руку:
— Ты, выходит, знаком с Гроцами?
Взгляд снова знакомо зазолотился, но почти сразу погас. Кажется, Ральфар принял твердое решение не злиться на меня ни под каким видом.
— Ты все равно узнаешь, так что лучше я скажу сам. Талье Гроц три года была моей любовницей.
Я даже не сразу поняла.
Любовницей?
Ах, Талье.… То есть, не «ах, Талье», а «ай да Талье». До чего шустрые девы в Вальтарте.
— Прежде чем ты начнешь делать выводы, — напряженно сказал Ральфар, вглядываясь в мое лицо, — я расскажу, как было дело.
А дело было просто.
Вообще-то его любовницей была вполне замужняя вейра, что устраивало всех, включая мужа этой вейры. Ему было почти триста, и его вынудили к браку юридические тонкости кланового договора.
Их связь началась до свадьбы и продолжилась после нее. Никто из них не считал себя преступником. Возможно, вейра рассчитывала на большее, теперь уже не узнать, но однажды в его дом пришла Талье — младшая подруга этой вейры. В ее платье, ее духах, с тяжелым знакомым запахом любовницы на теле, который ей дал пятичасовой концентрат, составленный искусным зельеваром. Он распознал, но в тот день ему было все равно.
Последний бой отнял у него половину отряда и левую руку, и он лежал в холодном дворце бесконечно регенерирует под лечебными заклятьями и артефактом.
Ральфар никого не ждал, но, когда пришла любовница, не отказал. Пахло от нее так, что его дракон чуть было не свихнулся. Он мог его контролировать, но не захотел. Не этой ночью, понимаешь, Рише? Этой ночью он хотел забыться.
Ральфар не выставил ее на утро и принял благосклонно лепет о первой любви. Но всегда помнил, что связь была начата с обмана. Не брал из ее рук амулетов, не пил вина, но и не прогонял. Талье была из Гроц, и он не верил во внезапную любовь. Их связь была нацелена разбить его союз с Фиром и объединить с отцом.
Он даже не считал это полноценным романом. Он бывал в Лаше наездами, и к нему ходили разные вейры, и Талье была одной из них. Так что связь между ними была, но тонкая, прерывистая. Пунктирная.
Все изменилось за месяц до некрасивого разрыва, и этот месяц он прожил в Лаше, играя роль выставочного генерала, которого показывали всем, кто хотел удостоверится в качественной защите от перевертышей.
На большинстве приемов требовалась партнерша, и Талье невидимо вытеснила других вейр. Первой писала ему письма, назначала встречи, заказывала меню на вечер, подбирала гостей и парные наряды. Знала все и обо всех, и, пожалуй, была остроумна и ненавязчива. Но он все равно почуял ловушку.
Вывернулся ужом в последний момент, когда в обществе пополз первый слушок о его любви к Талье Гроц. Он не ввел ее в общество, сознавая вес своего слова, не представил невестой или фавориткой, а в Вальтарте слова многое значат. Тогда откуда появился слух?
