Женщина. Интересно, это Наталья все-таки решилась перейти от пугалок к реальным действиям? Поговорила с Глафирой по душам и решила, что единственный способ избавиться от соперницы – утопить ее в ванне?
– Это была не Наталья, – услышал он голос Глафиры и даже не удивился, что она читает его мысли.
– Почему ты в этом уверена?
Теперь она посмотрела на Глеба с легкой укоризной. Как смотрят на ребенка, который не понимает самых простых вещей.
– У нее короткие ногти. Очень ухоженные руки с недешевым маникюром, но ногти не длинные. Она не могла бы так меня поцарапать.
– Ладно, с этим мы разберемся, – буркнул Глеб. Он тоже вспомнил руки Натальи, он смотрел на них, когда заметил свежие царапины от ножовки. У нее действительно был короткий маникюр. Кажется, такой называется французским. В этих женских штуках он был не силен. – Встать можешь? Давай попробуем.
Он поднялся на ноги и легонько потянул Глафиру за собой. Она послушно поднялась, ноги у нее немного дрожали, и отцепиться от Глеба она боялась, словно он был главной ее надеждой и опорой. Ему вдруг остро захотелось, чтобы так оно и было.
– Я боюсь туда выходить, – жалобно сказала Глафира. – Я не знаю, чья там кровь, но раз ее так много, значит, еще кого-то убили?
– Скорее всего, эта кровь имеет то же происхождение, что и подброшенная тебе накануне куриная голова, – пояснил Глеб. – То есть она куриная, или индюшачья, или… Какую еще живность тут держат? Ее специально разлили, чтобы ты испачкалась и побежала в ванную комнату.
– Зачем?
– Чтобы утопить тебя в ванне. Это проще, чем душить тебя голыми руками или пырнуть ножом. Кроме того, оттуда хуже слышны звуки. Убийца не собирался привлекать внимание.
– Звуки хуже слышны из ванной комнаты или из-под воды? – уточнила Глафира.
Все-таки для человека, которого десять минут назад пытались убить, держалась она просто потрясающе.
– И то, и другое.
– Но куриную голову подбросила Наталья. А мы только что согласились с тем, что топила меня не она.
– Про куриную голову и прочие ее шалости слышали все. Ты рассказывала об этом в полной народу гостиной, – с досадой сказал Глеб. – Убийце всего-то и нужно было сбегать за пузырьком с кровью.
– И сделать это мог кто угодно, – согласилась Глафира. – Только совершенно непонятно, кому я могла помешать настолько, чтобы решиться на убийство. Кроме Натальи, я больше никому ничего плохого не сделала.
– Не сделала, – задумчиво протянул Глеб. – Скорее всего, ты просто услышала что-то важное. Скажем, то, что могло изобличить убийцу. И он решил избавиться от тебя, пока ты не догадалась или просто не проболталась, помогая догадаться кому-то другому.
– И что это может быть? А главное, когда именно я это услышала? Сегодня, вчера, в пятницу или сразу, когда приехала?
– Кроме тебя, на этот вопрос никто не ответит. Поэтому, думай. Хорошенечко думай.
Он наклонился к ванне и выдернул пробку. Вода с шумом стала уходить в сливное отверстие. Глеб кинул на пол большое, мохнатое, белоснежное полотенце и начал собирать окрашенную кровью воду.
– Ты что делаешь? Я сама. И не полотенцем же.
– Сойдет и полотенце. Стой спокойно. Сейчас тебе надо принять душ и переодеться. Сама справишься? Пока ты моешься, я позову горничную, чтобы в комнате все убрали. Когда ты выйдешь, ничего не будет напоминать о том ужасе, через который тебе пришлось пройти.
Она снова задрожала, видимо, перспектива остаться одной пугала Глафиру Северцеву. Не такой уж бесстрашной она была. Глеб улыбнулся.
– Не уходи!
– Я никуда не уйду, я останусь в комнате, дождусь горничную, эту, как ее, Катю?
– Ксюшу.
– Вот, подожду, пока она все уберет, а потом мы с тобой вместе спустимся вниз и решим, что нам дальше делать. Убийцу я спугнул, но это вовсе не означает, что ты перестала представлять для него угрозу. Или для нее. Или для них.
– Ты хочешь сказать, что их может быть несколько?
– Я хочу сказать, что мы не знаем, кому выгодна смерть Инессы Леонардовны и кто покушался на тебя. А пока мы этого не знаем, стоит предпринять разумные меры предосторожности.
Он кинул впитавшее воду полотенце в корзину для белья.
– Не торопись, – сказал Глеб. – Горничной понадобится время, чтобы все там отмыть, а ты пока погрейся как следует, а то заболеешь.
Глафира опустила голову и с сомнением осмотрела одежду, покрытую кровавыми разводами.
– Боюсь, твою футболку уже не спасти, – сказала она горестно.
– Черт с ней, новую куплю, – ответил Глеб и вышел наружу, притворив за собой дверь.
