«Нанива» и «Такачихо» наседали на корабль капитана 1-го ранга Лебедева с одной стороны, обрушив на него шквал снарядов, «Акаси» обстреливал с другого борта. Ситуация была скверная – бортовой залп всех трех крейсеров 4-го отряда контр-адмирала Уриу одиннадцатью 152-миллиметровыми и тремя 120-миллиметровыми орудиями, почти вдвое больше, чем на бывшем фрегате, но выручало то, что от штевня до штевня был протянут широкий броневой пояс.
– Вражеские миноносцы пошли в атаку на «Донского», ваше превосходительство! Два отряда!
Голос начальника штаба был настолько взволнованным, что Фелькерзам немедленно перешел к другой амбразуре и приложил к глазам бинокль. Действительно, семь узких, прижимающихся к самой воде силуэтов, густо дымя трубами, заходили в атаку. Три с одной стороны, пока еще прикрытые корпусами двух крейсеров, а четыре уже миновали «Акаси».
– Прах подери! Весь огонь по миноносцам!
Однако приказывать не имело смысла – командир «Наварина» капитан 1-го ранга Фитингоф следил за ситуацией куда более бдительно, чем Клапье де Колонг, а так как инициатива только приветствовалась командующим, уже приказал стрелять в более серьезного противника, чем вражеские крейсера. Да и на «Донском» Иван Николаевич сообразил, что происходит, и стрелять по миноносцам крейсер начал чуть раньше последних слов адмирала.
Все правильно – сколь бы долго не долбили фрегат 152-миллиметровые пушки, они не нанесут фатальных повреждений кораблю водоизмещением в шесть тысяч тонн. А вот одна-единственная торпеда вполне может справиться с этим делом, а две – тем более, ведь конструкция старого крейсера не рассчитана на подобные повреждения. Да и «Наварин» может отправиться на дно – не сразу, конечно, но агония надолго не затянется.
– Приказ «камушкам» – срочно идти сюда! Нет… не поднимать…
Фелькерзам остановился – желание спасти броненосец и старый крейсер, а значит, и себя лично, пересилило чувство долга. «Изумруд» и «Жемчуг» сцепились с вражескими миноносцами к норду, и если разметают заслон, а они это смогут, то оба отряда русских «дестройеров» смогут торпедировать медленно уходящую к броненосцам Того «Токиву». По крайней мере, сам Фелькерзам на это яростно надеялся – такой обмен был более чем выгоден, особенно если удастся, наконец, добить «Касугу».
– Того на это и надеется, Бруно Александрович, что мы не станем добивать его «гарибальдийца» и отойдем в сторону. Ведь атака миноносцев на нас станет просто самоубийственной – мы легко отобьемся, ведь сможем маневрировать.
Фелькерзам посмотрел на побледневшее, словно высеченное из камня лицо барона – тот молчал, прижимая к груди перебинтованную окровавленным холстом ладонь. Барон потерял два пальца, но продолжил командовать броненосцем, даже в лазарет не спускался.
– Японцы отремонтируют «Касугу», ваше превосходительство. До нее десять кабельтовых – можно таранить, дистанция подходящая, на трех узлах хода она не увернется! Нельзя отступать!
Голос Фитингофа звучал отрешенно – то, что произойдет с «Наварином», было понятно без слов. После тарана броненосец будет обречен, и его просто отправят на дно со своей жертвой, добить торпедами неподвижный корабль будет проще простого, но хоть гибель будет не напрасной.
– Командуйте, Бруно Александрович! Мы идем на таран! Это будет действительно последний парад! Да, вот еще – чтобы удался наш замысел, стрелять беглым огнем. И пусть «Алмаз» с буксирами отсюда быстрее уходят, у них будет время для бегства – для японцев наш броненосец намного более значимая цель…
Отдав свой последний приказ, Дмитрий Густавович устало присел на железный настил и прислонился к стальной стенке. Федор немедленно протянул ему флакон – крепкий ром обжег гортань. Взяв прикуренную папиросу, адмирал задымил, спокойно ожидая столкновения.
Он сделал все, что было в его силах, так что упрекнуть себя не в чем. И
– Теперь можно умирать спокойно…
Говорить было тяжело, силы оставляли истерзанное болью тело. Броненосец набирал ход, будто сама стальная махина отчетливо осознала, что нужно вложиться в последний, смертельный удар. В бою завсегда наступает именно такая отчаянная минута, когда собственная жизнь становится безразличной, главное, убить врага, вложив последние остатки сил, а там и умереть, полностью исполнив долг и оставшись верным когда-то данной присяге. А если смерть станет примером другим – то пусть она и наступит…
– Камимура нас просто дурачит, не дает добить «Токиву», а к ней идут на помощь броненосцы Того. Но мы успеем вернуться! Лево на борт, идем обратным курсом!
