– Служить, так не картавить, господа, как любил говорить император Петр Великий. Самую главную флотскую задачу мы выполнили – провели конвой до Владивостока. Неясна только судьба «Терека», но думаю, крейсер доберется самостоятельно.
Фелькерзам тяжело вздохнул, нервы поистрепались за это затянувшееся плавание, полное нервотрепки от постоянных столкновений с врагом. Но теперь до Владивостока совсем недалеко – потерпеть немного, и уж на берегу отдохнуть…
– Вот смотрите, господа, – Фелькерзам отдышался и посмотрел на собравшихся в его кабинете флагманов и чинов штаба.
Думал еще, немного полежать по прибытии, но времени не хватало, пришлось сразу же собирать совещание. Дела требовали немедленного решения, терять нельзя было ни часа… По непонятным причинам вице-адмирал Бирилев совершенно не торопился прибыть во Владивосток, хотя должен был 19 мая, но задержался в штабе главнокомандующего генерала от инфантерии Линевича, которого все за глаза именовали «папашей».
Но это и хорошо, значит, нужно успеть сделать за пару дней многое, чтобы ни государь император, ни присланный на замену Рожественского «крестоносец» ничего поделать не смогли и вспять историю не обратили. И бесило то, что царь-батюшка только телеграмму прислал, всех поздравил в общем списке, не называя имен. И вот это было обиднее всего – ладно, хрен с ним, он и так сдохнет в муках, но за тех, кто погиб в Цусимском бою, было обидно. Пятый день пошел – рапорт давно отправлен в столицу, а там, видимо, лавры делят. Плюнуть бы на них всех, да слюны нет.
– Пришли три парохода Добровольного флота – «Ярославль», «Владимир» и «Воронеж», изначально предназначенные для крейсерства, на них подкрепления на пару 152-миллиметровых и четыре 107-миллиметровых орудия, устроены погреба. Хотя скорость неважная – двенадцать-тринадцать узлов, но после ремонта и при крайней нужде все четырнадцать узлов выжмут. Два почти таких же – «Киев» и «Тамбов» – сейчас в Сайгоне. Грех их немедленно не использовать для прямых действий на вражеских коммуникациях, тем паче старые пушки имеются на береговых батареях и «Наварине». Вооружить их нужно незамедлительно, нам каждый корабль важен. И не просто так… – Фелькерзам снова глотнул воздуха, пересилил боль, ловя ускользающие мысли.
На секунду промелькнула мысль влепить себе пулю в лоб, чем так дальше мучиться. Смотрели его сегодня два лучших врача – только головами покачали, отмечая просто невероятную живучесть организма. Так что говорить им дальше не пришлось, он все понял и вежливо выставил вон. А теперь флаг-капитан барон Косинский искал для него корейского или китайского знахаря, раз официальная медицина помочь не в силах.
Может быть, туземным шарлатанам удастся боль унять, не туманя головы. Нужно как-то продержаться три месяца, если его оставят командующим, а там можно и помирать, исполнив долг до конца. А если завтра снимут с должности, которую он у Рожественского отобрал, то можно стреляться, бумаги необходимые написал, а дальше пусть его за пророка считают. Но скорее никто его мысли и предсказания читать не будет.
Собравшись с силами, Дмитрий Густавович заговорил дальше:
– Поставить по второй или третьей фальшивой трубе, и получатся вспомогательные крейсера «Рион», «Кубань», «Терек», «Днепр» и наш «Урал», известные всему миру – и никто не подкопается в нарушении договоренностей с османами. А быстроходные вспомогательные крейсера превратятся в «Сисоя Великого», «Императора Николая I», «Генерал-адмирала Апраксина», «Адмирала Нахимова» и «Адмирала Сенявина», а «Орлу» даже имя менять не придется. Просто госпитальное судно в нормальный крейсер обратно превратится, сохранив собственное имя, а врачей, медсестер и оборудование на берег перевезем – нужен нормальный Морской госпиталь.
– Без согласия государя императора переименовывать корабли?! – Иессен ужаснулся, побледневший Небогатов выглядел не лучше – да и господа офицеры оказались впечатлены.
– Разве?! Все славные имена останутся, команды не будут расформированы. Просто мобилизованные «города» станут настоящими крейсерами, будут вооружены, а названия для них есть. Я беру всю ответственность на себя, раз ответа из Петербурга не поступило. А война не терпит, никого не ждет! И пусть потом попробуют снова «умертвить» уже раз погибшие за веру, царя и отечество наши броненосцы!
Фелькерзам обвел тяжелым взглядом собравшихся за столом офицеров – его решение было всеми молчаливо одобрено. Морякам, прошедшим Цусиму, оно пришлось по нраву – теперь спасенным командам погибших броненосцев не придется жить в экипаже, у них будет снова свой корабль, который офицеры и матросы всегда воспринимали своим домом.
