Сандро иной раз замечал упрямство царственного шурина, которого он знал намного лучше других Романовых, что сейчас совещались в узком кругу. Ведь он был женат на его младшей сестре Ксении, которая была младше его на девять лет, тогда как император всего на два года – почти ровесники. Да и походили они друг на друга лицом и сложением, на чем многие обманывались.
Николай Александрович был скрытным по характеру, что многие воспринимали за «недалекий ум». И на том просчитывались. А вот то, что государь ненавидит своих родных дядей, которые сейчас высокомерно поглядывали на него, Сандро чувствовал кожей. Хотя все воспринимали это за привычное «ласковое обхождение» и доброжелательность, не замечая, как царь порой отводит свой взгляд от собеседника.
– Следующая такая победа, при которой потеряна ровно половина броненосцев и больших крейсеров, может оставить нас совершенно без флота, – недовольно буркнул командующий гвардией и Петербургским военным округом великий князь Владимир Александрович, которого даже царь побаивался.
Но вот этой фразы Сандро не стерпел – сыграла обида за товарищей и мундир, который он носил.
– Со времен Синопа наш флот не знал подобной славы! Да, мы потеряли пять броненосцев, но только один из них можно действительно назвать новым, еще один имел современную артиллерию, а третий никуда не годный. Два броненосца береговой обороны считать таковыми не нужно, их место не в боевой линии! Неприятель же потерял действительно новый броненосец, построенный англичанами. И еще три броненосных крейсера, два из которых британского образца, а один итальянского. Это величайшая победа, ведь мы одолели врага, флот которого подготовлен самой «владычицей морей»!
– Да, в какие веки нам удалось подготовить флот, способный победить неприятеля! Не стоит, мой любезный брат, принижать нашу великую победу, особенно яркую, на фоне прошлых неудач!
Генерал-адмирал не скрывал своего недовольства, хотя Сандро великолепно знал, что в подготовке похода 2-й Тихоокеанской эскадры «семь пудов августейшего мяса» не принимал участия, свалив все дела на подчиненных. И лишь после гневных статей Кладо, опубликованных в газете и показавших действительное состояние положения дел в российском флоте, великий князь вышел из апатии и соизволил немного «зашевелиться».
А в том, что именно он сам, со своей порочной системой управления и строительства кораблей, с насаждаемым цензом, с тем неприкрытым пренебрежением к судовым механикам, кораблестроителям и штурманам, является главным виновником неудач, старались не говорить. Как и о разделении офицерства на «белую и черную кость». И только глухие газетные намеки в статьях свидетельствовали, что «все неладно» не только в «датском королевстве», но и на кораблях под Андреевским флагом…
– Ваши императорские высочества, я собрал вас для того, чтобы посоветоваться насчет продолжения войны с коварным врагом, – царь говорил глухо, старательно отводя взгляд от каждого из присутствующих, за исключением Сандро. В том, что война проиграна, каждый из великих князей прекрасно осознавал, а потому никто из них не рвался ехать в Маньчжурию и всю ответственность за поражение принимать исключительно на себя, что напрямую могло дискредитировать правящую династию. Да в этом не было необходимости – у двух дядей императора, что могли бы возглавить армию и флот на Дальнем Востоке, совершенно отсутствовали полководческие и флотоводческие дарования, о чем было прекрасно известно всему окружению, включая и их самих.
– Считаю, что победа, одержанная над японцами в двухдневном бою в Цусимском проливе, и прорыв 2-й Тихоокеанской эскадры во Владивосток дают нам надежду на более благополучное завершение кампании. А те меры, которые предложил временно командующий эскадрой контр-адмирал Фелькерзам, следует осуществить в полном объеме. Или, может быть, не стоит их принимать, но тогда нужно понять, в чем там заключены ошибки. И тогда нам стоит заменить Фелькерзама на более подходящую кандидатуру. Тогда назовите мне ее, и мы примем общее решение.
После сказанных царем слов наступила давящая слух тишина – Николай Александрович, как всегда, увильнул от принятия самоличного решения, переложив ответственность на родственников. И первым отозвался великий князь Владимир Александрович:
– Ваше императорское величество! Подготовить к выходу корабли Черноморского флота настоятельно необходимо, что бы ни говорил тут мой любезный брат, – ехидный взгляд скользнул по насупившемуся лицу генерал-адмирала, который очень не любил, когда обсуждались вопросы его «епархии», где он считал себя полновластным хозяином.
– Три новых броненосца не станут надежной защитой побережья от появления более могущественного британского флота, тогда как смогут оказать решительное воздействие на японцев. Оставшихся пяти старых кораблей будет вполне достаточно, чтобы сдержать турок. Вопрос только в том, дадут ли османы возможность пройти нашей эскадре через проливы, или перекроют их по наущению из Лондона?!
