Старые броненосцы решено было не брать, пользы от них не было, да и с перевооружением назрели проблемы. За всю войну изготовили всего девять 203-миллиметровых пушек – все они направились в эшелонах во Владивосток. Новые 254-миллиметровые пушки только начали заново изготавливать, и сменить пушки на «Ослябе» и «Ростиславе» уже сейчас стало неразрешимой проблемой, что же говорить о маленьком броненосце береговой обороны «Адмирал Ушаков». Однако с последним нашли выход из сложного положения. В башню нельзя втиснуть более тяжелое и чуть габаритное орудие. Но там вполне уместится пушка меньшего калибра и размеров.
Сказано – сделано!
Срубили здоровенные сосны, изготовили деревянные стволы, идентичные новым восьмидюймовым пушкам в сорок пять калибров. И стали экспериментировать с башнями, вскоре придя к выводу, что после незначительных переделок эти более легкие орудия установить вполне возможно даже при убогом оснащении ремонтного завода.
Осталось только ожидать положительного результата, уповая на традиционную русскую смекалку!
– Николай Иванович, но вы нужны на берегу, больше всего пользы для дела будет, – Фелькерзам улыбнулся, видя несколько расстроенное лицо Небогатова. Да оно и понятно такое стремление – рвался выйти в море, получить новые боевые награды. В этом почему-то все во Владивостоке были уверены, ведь как ни крути, но пока серьезных неудач не произошло, как и мелких, по большому счету. Да и самих стычек можно пересчитать по пальцам – хватит и одной руки.
Война на море весь июнь шла вялая, но весьма интересная – «Россия» в сопровождении одного из «камушков» постоянно выходила к японским берегам, однажды собрав богатый «улов» из потопленного каботажного парохода и трех рыбацких шхун. Но главной ее задачей было уничтожение вражеских вспомогательных крейсеров и прикрытие действий собственных пароходов, которые были перевооружены на три 152-миллиметровые пушки Канэ – одна в носу, две в корме друг за другом. Плюс дюжина 47-миллиметровых пушек, вот их девать было некуда – полторы сотни в арсенале скопилось, с немалым довеском из совсем никудышных 37-миллиметровых пушечек, снаряды которых могли только оцарапать борта вражеских кораблей.
Зато в конце месяца начали действовать новые три «адмирала», причем весьма решительно – команды потопленных в Цусиме броненосцев береговой обороны и броненосного крейсера жаждали мести. И дорвались до настоящего дела – безжалостно уничтожали все рыбацкие суда, которые только попадались им на пути. А затем резво убегали от японских вооруженных пароходов, заманивали противника в капкан, в котором тех поджидала готовая к броску «Россия», притворявшаяся «двухтрубным» пароходом. И дважды этот маневр увенчался успехом – удрать от океанского крейсера, набравшего полный ход, да еще более быстроходного «Изумруда», оказавшись под градом снарядов, два «мару» не смогли. Тем самым потери японских «вспомогалов» достигли круглого числа в десять единиц.
Пока шла такая вялотекущая борьба на море, двадцатого числа июня из Владивостока вышел отряд контр-адмирала Иессена из пяти вспомогательных крейсеров, двух транспортов и госпитального судна. Его сопровождала «Россия» – рискнули пройти Сунгарским проливом, пустив впереди разведку из «камешков», и оно того стоило – японцы лишились еще одного вспомогательного крейсера. А вскоре был захвачен американский транспорт, с вполне невинным грузом хлопка и спирта. Вот только то и другое могло идти на изготовление пороха и взрывчатки, так что трофей увели во Владивосток, а сам Фелькерзам долго стоял на мостике, наблюдая за исчезающим на просторах Тихого океана отрядом Иессена.
В самом Владивостоке весь июнь ремонтировали корабли да вели лихорадочную боевую подготовку. В середине месяца вывели из дока «Богатырь», стали доделывать крейсер у заводской стенки. Взамен поставили уже разоруженный «Громобой», для которого заранее подготовили материалы, благо водолазы несколько раз осматривали минную пробоину. А в конце месяца на флот стали прибывать первые эшелоны с пушками и необходимыми материалами, прибыло и две сотни специалистов и мастеровых, добровольно и за высокое вознаграждение оставивших работу на верфях и заводах.
И жизнь сразу закипела, забила ключом – всем стало понятно, что как только «Громобой» снова войдет в строй, эскадра в полном составе начнет искать встречи с неприятелем – решительная победа в генеральном сражении одной из сторон могла подвести итоги войны.
А вот июль оказался напряженным – нет, каких-либо сражений не происходило, японские корабли старались не переходить невидимую черту, шедшую севернее Дажелета, не доходя до корейского порта Гензан. Но периодически появлялись броненосные крейсера Камимуры, но всего три, и раз они прошли с броненосцами самого Хэйхатиро Того, но тех оказалось тоже три, без броненосного крейсера «Ниссин».
