– Добавим на верхней палубе четыре 152-миллиметровые пушки на места 75-миллиметровых. Элеваторы будут общие – установим ведь рядом, и со щитами. Зато бортовой залп станет десять шестидюймовых орудий – любой миноносец, даже большой, в труху будет превращен, а малый крейсер выбьют за несколько удачных залпов. Даже «асамоиду» не поздоровится – шквал снарядов получит, даже если бой будет скоротечный. На «Олеге» и «Богатыре» будет по шестнадцать таких пушек, на «Авроре» установим четырнадцать, плюс по четыре 75-миллиметровых орудия на каждый крейсер, и огневая мощь вырастет значительно.
– Пожалуй, вы тут правы, Дмитрий Густавович. Орудия Канэ в арсенале есть, на береговых батареях тоже в достатке, производство налажено. Вам сколько их нужно для того, чтобы вооружить корабли?
– Очень много, Алексей Алексеевич… Я приказал снять с «Громобоя» двадцать две пушки, погонное орудие с «Осляби» и все два десятка имеющихся с береговых батарей. Но этого недостаточно, в столице должны принять решение немедленно отправить во Владивосток еще полсотни таких пушек. Пойдемте, я вам покажу, для чего они потребуются!
– Понимаете, Алексей Алексеевич, мы строили свои корабли не под конкретного противника, а чтобы они были, так сказать. Исключением является Черноморский флот – не имея возможности выйти через проливы, не иначе как под императорским штандартом, тамошние броненосцы были заточены под одну задачу – пройти узости Босфора как можно быстрее, войти в Дарданеллы и там дать бой Королевскому флоту на встречных курсах. Потому на всех «синопах» носовой залп очень мощный – два барбета с парой двенадцатидюймовых орудий в каждом.
Фелькерзам усмехнулся, раскуривая папиросу. Посмотрел на порт, где кипела работа уже не сотен, а нескольких тысяч людей, поморщился – боль с трудом удавалось сдерживать. Негромко заговорил:
– Скорость хода и дальность плавания изначально приносились в жертву бронированию и артиллерии. И на то есть причина – выиграть время, когда установят на берегах проливов девятидюймовые мортиры из «особого запаса», и удержать тем самым за собою Галлиполийский полуостров и столичный район Константинополя. Вот только не взяли расчет, что подобную операцию нужно было проводить в новой войне с турками лет через десять, не позже, а первые броненосцы строились долго, и когда вошли в строй, надобность в них отпала – а теперь вообще поздно дергаться! Проигрышная будет ситуация в любом из раскладов!
– Вы знаете предназначение «Особого запаса», Дмитрий Густавович? Откуда это стало вам известно?! – Бирилев напрягся как струна, глаза прищурились, а Фелькерзам лишь рассмеялся, причем искренне.
– Я знаю многое такое, о чем даже все морское ведомство, все адмиралы вместе взятые, причем многих стран мира, даже не подозревают. Не пройдет и полгода, как в Англии заложат броненосный корабль совсем иной концепции, где принцип «all big gun» будет воплощен в полной мере.
– «Только большие пушки»? Но ведь они стоят на наших броненосцах! Все страны пришли к единому двенадцатидюймовому калибру, достаточно скорострельному и разрушительному…
– Дело пока не в калибре, а в количестве орудий, мощи бортового залпа. Так вот, корабль, который назовут «Дредноутом», даст свое название новому типу так называемых линейных кораблей, сокращенно линкоров. А вот они будут на голову превосходить те эскадренные броненосцы, которые сейчас находятся в составе нынешних флотов. Но к чему говорить, вот вам листок, прочитайте как можно более внимательно. Я по памяти нарисовал первый линкор-дредноут и привел его характеристики. А также еще один корабль, который произведет фурор через три года. Думаю, лично для вас, Алексей Алексеевич, это будет не только весьма познавательным и занимательным чтением, но и проклятием. Так что будьте готовы ощутить в полной мере тот ужас, который я несу в себе.
Фелькерзам достал из кармана листок, где несколько дней тому назад нарисовал несколько схем и вытянул из памяти основные тактико-технические характеристики легендарного корабля, а на обороте изобразил «Инвисибл», линейный крейсер, еще одно «детище» первого морского лорда адмирала «Джекки» Фишера. И сунул в протянутую руку Бирилева.
– Господи…
Десница Алексея Алексеевича дернулась – адмирал машинально перекрестился. Лицо побледнело, руки явственно дрожали, когда он внимательно, причем несколько раз перечитал листок, причем с двух сторон. Поднял на Фелькерзама затравленный взгляд.
– Что это такое?!
– Зачем спрашивать, если вы и так уже осознали, что это не розыгрыш и не бред сумасшедшего. Дайте мне листок, – Фелькерзам выхватил из ладони Бирилева бумагу и моментально разорвал ее в мелкие клочки, бросив их с пристани в набежавшую морскую волну.
Хрипло рассмеялся:
– Вот теперь, Алексей Алексеевич, несите вместе со мной это проклятие! Я ведь вас предупредил заранее!
Попыхивая папиросой, Дмитрий Густавович встал к совершенно растерявшемуся Бирилеву чуть боком, заговорил спокойно, чуть растягивая слова и беспрерывно морщась:
