Еще до того, как он подошел к входной двери, Ади понял: что-то не так. Он чуть дернул ручку внешней металлической двери, и оказалось, что она не заперта. Прижавшись ухом к деревянной двери, он услышал голоса, и ему захотелось развернуться и уйти. И Ма, и отец среди бела дня торчат дома? Что стряслось? Можно было бы пойти потусоваться с Санни-Банни, подумал он и тут же вспомнил, что они уехали. Можно было бы сходить на рынок, посмотреть, какие там новые журналы, но день выдался жарким и влажным, и Ади устал. Он глубоко вздохнул и открыл дверь.
Родители не ссорились. Он слышал голос отца, но звучавший как-то иначе. Дом был полон энергии, граничившей с возбуждением, и она исходила не из родительской комнаты.
Амма!
Он бросил рюкзак на пол и побежал через гостиную, мимо кухни, к двери Аммы. Она лежала на кровати, зажатая между подушками, над ней склонились Ма и отец. На ее вытянутой руке шипела и росла толстая плоская повязка, отчего Амма корчилась и морщилась. Лысый мужчина в очках, сидевший рядом, положил одну руку на ее костлявое запястье, а другой сжимал маленький черный шарик. Ади не сразу осознал, что это доктор Пол. Он был их семейным врачом, но Ади никогда не видел его за пределами кабинета, обшитого фанерными панелями, в клинике. Он совершенно точно никогда не приходил к ним домой, даже когда Ади заболел желтухой и думал, что умрет.
Доктор Пол остановился на несколько секунд, хмуро взглянул на часы (даже не цифровые!), и все в ожидании посмотрели на него. Когда он отпустил шарик, повязка Аммы с тяжелым вздохом сдулась, и все в комнате тоже облегченно выдохнули. Амма что-то забормотала отцу, но он слушал не ее, а доктора Пола. Доктор убеждал, что с Аммой все будет в порядке, хотя хмурые складки у него на лбу выдавали обратное.
– Ма?
– Ади? Ты вернулся? – спросила она так, будто это ей предстало нечто удивительное, и вытолкала его из комнаты. – Иди переоденься и садись обедать.
– Что случилось? Амма заболела?
– Нет, нет. Просто проверка самочувствия. У тебя вся рубашка взмокла, что ты делал? Иди-ка прими душ.
Он понимал: Ма недоговаривает. Ему всегда недоговаривали обо всем, что действительно имело значение, особенно о том, что было связано со здоровьем. Небольшие проблемы – вот и все, что они говорили, как будто он слишком тупой, чтобы разбираться в заболеваниях, как будто он не понял, что Дада, его дедушка, умер от остановки сердца, и что это не то же самое, что сердечный приступ, который случился у отца, когда Ади был маленьким, и по этой причине в их доме запрещено было готовить самосу[24]. Видимо, то же самое случилось и с Аммой. Проблемы с сердцем были у семьи Шарма в крови.
Он вернулся в комнату Аммы и встал рядом с отцом, решив больше не оставаться в стороне.
– Что вы посоветуете, доктор Сахиб? Нам нужна госпитализация?
Отец стоял, чуть согнувшись в полупоклоне, сложив руки перед собой, с серьезным выражением в глазах, похожий на ученика, который всегда сидит в первом ряду и напоминает учителям, что нужно проверить домашнее задание. Забавно было наблюдать, как он ведет себя с врачами. Будучи ученым и офицером уважаемой административной службы Индии, он считал, что представители многих профессий, таких как инженеры, юристы или бизнесмены, должны ему подчиняться. Были и те, кого он считал недостойными даже приветствия – журналисты, актеры, музыканты. Врачи были единственными, кого он ставил выше себя. Отец называл их самыми благородными из всех людей (за исключением дантистов и психиатров – он был убежден, что они мошенники). Только с ними – и еще с другими учеными – он всегда вел себя почтительно.
Упаковав в портфель аппарат, заставлявший манжету шипеть, доктор Пол начал долгий рассказ о побочных эффектах некоторых лекарств, стараясь не обращать внимания на вопросы Аммы. Эти вопросы, как понял Ади, касались кастовой принадлежности доктора Пола. Неудивительно: она спрашивала об этом любого, кто не был членом семьи: от сантехника, приходившего прочистить унитаз, до мальчика, доставлявшего выглаженные белые сари. Именно по этой причине она не позволяла тете Рине подавать еду – она называла ее неприкасаемой. Все, что ей разрешалось, – мыть за Аммой горшок. Может быть, ее беспокоит, что доктор Пол – тоже неприкасаемый? – подумал Ади. Это было бы слишком нелепо, ведь он уже ощупал ее с ног до головы. Отец, судя по лицу, закипал от раздражения. Доктор Пол застегнул портфель, уважительно поклонился Амме и быстро направился к входной двери.
– Доктор-сахиб? – Отец поспешил за ним. – Пожалуйста, не обращайте внимания, она такая старая…
Доктор прервал его вежливым взмахом руки.
– Еще кое-что. – Он наклонился, чтобы завязать шнурки. – Постарайтесь приобрести аппарат для измерения артериального давления. Новые очень просты в использовании и не очень дороги. Ей это пойдет на пользу, – он указал подбородком на комнату Аммы. – И вам тоже.
– Понятно, понятно. – Отец поскреб подбородок. – И, э, насчет мер…
