Помните, мистер Шарма полностью

Поняв, куда он смотрит, Чача спросил, хочет ли он увидеть долларовую «банкноту». Прежде чем Ади успел кивнуть, он уже держал в пальцах тонкую, четкую двадцатидолларовую купюру. В каждом углу в большом жирном круге была выведена цифра «20», а сверху надписи «Соединенные Штаты Америки» и «Мы верим в Бога». Еще там был очень подробный эскиз Белого дома. На миг Ади захотелось взять старую лупу и рассмотреть эскиз еще подробнее, но он передумал и вернул Чаче банкноту.

– Забери ее себе, герой. – Чача хлопнул Ади по спине. – Купишь мне кофе, когда приедешь в Америку.

Ади задумался, куда бы спрятать банкноту, чтобы она оставалась твердой и безупречной до того дня, когда он отправится в Америку. Из всех подарков Чачи за долгие-долгие годы этот был самым классным на все времена.

– Верни ее, Ади.

Отец, не отрываясь, смотрел в телевизор, и на миг Ади задумался, в самом ли деле услышал эти слова или ему показалось. Он был уверен, что это голос отца, но иногда он слышал его в голове, обычно, когда собирался заснуть. Теперь он задался вопросом, не сыграл ли с ним мозг очередную злую шутку.

– Все в порядке, Бхайя, – сказал Чача, и Ади понял, что ему не показалось. – Это всего лишь…

– Я сказал, верни! Ты что, не слышишь?

Нет, хотел сказать Ади. Нет! – хотел он закричать в лицо отцу. Но в глазах отца была не ярость, а что-то иное.

Ади вернул банкноту Чаче и подумал – теперь он вновь превратится в ребенка? Яростный лай, блеск клыков. Чача взял банкноту в руки, осторожно повернул, как будто она была опасна, как будто ее острые края могли пронзить кожу и кости. Чача собирался что-то сказать – хотя не следовало говорить отцу что бы то ни было, когда он был в таком состоянии, – но Ади никак не мог этого остановить.

– Чай готов. – Ма вошла в кухню и внесла поднос с тремя хрупкими чашками в красивых цветах, предназначенными для гостей. – Ади, убери со стола. Опять твои книги повсюду. И так каждые каникулы, – глядя на Чачу, она закатила глаза. – А когда начнется школа, он будет бегать по всему дому и искать их. Давай, бета, освобождай место.

Ади поднялся и собрал книги, а Ма поставила поднос на стол.

– Вдруг стало так холодно, да? – сказала она, помешивая сахар в чашках. – Похоже, ты привез с собой воздух Чикаго, Мохан.

Никто не засмеялся. Это было безнадежно.

– Если у тебя какие-то претензии ко мне, Бхайя, – Чача посмотрел отцу прямо в глаза, – выскажи мне их в лицо. Хватит этих непонятных комментариев.

Блин-черт-дерьмо-жопа. Ади покачал головой. Вот и все. Чача совершил неисправимую ошибку. Единственный способ справиться с приступами ярости отца – что особенно хорошо удавалось Ма – заключался в том, чтобы потакать ему и позволить нести любую чушь: разглагольствовать о Партии Конгресса и мусульманах, отпускать ехидные замечания по поводу стряпни Ма, прически Ади и вообще происходящего в мире. Ади никогда в жизни не видел, чтобы ему вот так бросали вызов. Это было все равно что подойти и ткнуть в живот хулигана.

– Ой, да ладно вам уже, – сказала Ма. – У всех у нас был долгий день. Я приготовлю ужин пораньше, и мы немного отдохнем.

– Нет, Бхабхи, – с уважением, но строго ответил Чача. – Я хочу это слышать.

– Ты ничего не хочешь слышать. – Отец язвительно ухмыльнулся. – Ты хочешь слышать только, какой ты успешный врач, большой человек, американец, который приезжает сюда раз в пять лет и раздает беднякам доллары.

– Что ты, Бхайя! Это всего только маленький подарок. Разве я не могу дать…

– Ты хочешь слышать, – уже громче продолжал отец, – что ты богаче, образованнее, культурнее нас, отсталых людей. Что ты можешь явиться сюда и указывать нам, как жить, а мы должны взяться за руки и поблагодарить тебя за это. И ты хочешь слышать, – он наконец посмотрел на Чачу, – что из тебя вышел бы лучший отец для моего сына, лучший муж для моей жены. И знаешь почему? Я тебе скажу почему, психиатр-сахиб. Это потому, что ты до сих пор не смирился со своим поражением.

Поражением? Ади посмотрел на Чачу, на Ма. Они оба качали головами.

– Послушай, – прошептала Ма. – Не сейчас. Ади…

– Нет-нет, а что такого? Пусть твой сын это услышит, он уже взрослый. Да, герой? – Он послал Ади улыбку, имеющую силу вновь превратить его в испуганного маленького ребенка. – Ты знаешь, что твой Чача хотел жениться на твоей маме?

– Это неправда, – сказал Чача, но договорить ему не дали.

– Да, мы все вместе учились в одном колледже, – продолжал отец. – Эти двое были друзьями не разлей вода, всегда вместе, вечно бла-бла в библиотеке, пока я был занят учебой. Но когда пришло время делать предложение, угадайте-ка, кто его сделал? – Он откинулся на диване, сияя от гордости.

Ади поднял глаза на Ма. Она смотрела на отца так, что это его пугало – не потому что взгляд был злым или даже грустным, а потому что он был таким, словно с нее достаточно, словно она наконец задалась вопросом, почему сидит тут и изо дня в день слушает эту чушь. Почему просто не ушла раз и навсегда.