Помните, мистер Шарма полностью

Какое-то время отец молчал, но Ади почувствовал, как его стыд перерастает в гнев.

– Какое значение для тебя имеет огонь? – он усмехнулся. – Ты ведь даже не нашей веры!

Ади затаил дыхание, тайком заглядывая между страницами книги, пока слова отца разносились по комнате.

– Да, а ты – аватар Бога Рамы, – ответила Ма и рассмеялась. Рассмеялась! – Видимо, этому тебя учит Рамаяна: не верить собственной жене, обращаться с собственными детьми хуже, чем с сиротами.

Ади не смел поднять глаза на отца, не сомневаясь, что он в любой момент начнет кричать и швыряться вещами.

– Позволь мне спросить тебя только об одном, Бхабхи, – голос Чачи был всплеском дождя в жаркий полдень. – Как ты думаешь, что могло бы принести тебе покой?

– Покой? – Она вновь рассмеялась. – Я всюду искала покой. Я ходила в храмы, гурдвары, мечети, церкви. Последние несколько месяцев я каждый день ходила в ашрамы гуру и баб, слушала их проповеди и распевала их песни. И все равно я каждую ночь вижу их во сне – мою погибшую мать, мою пропавшую сестру, мою убитую дочь. Скажи мне, Мохан, ты ведь эксперт – что даст мне покой?

Ади впервые слышал, чтобы Ма так разговаривала с Чачей – словно вызывала его на бой. Но Чачу, казалось, это ничуть не смутило. Он поправил очки и кивнул, словно был просто врачом, записывающим жалобы пациента.

– А ты, Бхайя? – Чача повернулся к отцу. – Что могло бы принести покой тебе?

– Мне? – спросил отец, как будто его обвиняли в преступлении. – Я абсолютно спокоен.

Ма усмехнулась и закатила глаза, а Ади почувствовал внезапное, неудержимое желание захихикать. Он сильно прикусил язык и поморщился, ожидая вкуса крови.

– Все, чего я хотел, – сказал отец, повышая голос, чтобы скрыть смущение от того, что над ним смеются, – все, чего я хотел, – правды. Но все, что я вижу с первых дней, – ложь. Ложь о том, кто она, откуда родом, кто ее родители. И как тут винить Амму? Она думала, что женит сына на брахманке, на девушке из хорошей семьи, и вдруг в день свадьбы узнает, что она не то что не брахманка, она, может, и не нашей веры вовсе! Она из сикхов? Она из мусульман? Она и сама не знает.

– Ты узнал, потому что я тебе сказала, – ответила Ма, – а я тебе сказала, как только сама выяснила. Откуда мне было знать, если моя мать умерла до того, как я…

– Несмотря на все это, – продолжал отец, намеренно игнорируя Ма и обращаясь только к Чаче, – несмотря на все это, я все равно принял ее, ты это знаешь. Из-за нее я ссорился с Аммой, но, возможно, старуха все-таки была права.

– Ты только посмотри на него. – Ма улыбнулась Чаче. – Даже сейчас он принимает сторону матери. Он живет в доме, который отец дал мне в приданое, и говорит, что принял меня. Ого! Какая великая честь!

– Я хотел жениться на ней, – взревел отец. – Ради нее я перестал разговаривать с собственной матерью. Все, о чем я просил, – чтобы собственная семья уважала меня и говорила мне правду, но что они делают? Они продолжают мне врать! Они бегают от меня, как крысы, скрывают свои секреты, разговаривают черт знает с кем, думая, что я слишком глуп, чтобы это заметить.

Ади почувствовал, как коченеют пальцы. Неужели отец знает о стервятнике?

– Правда? – крикнула Ма. – А что такое правда? Ну, расскажи сам правду, если ты ее знаешь. Я столько лет пыталась ее выяснить, но в том-то и дело. Мои мать и отец тоже лгали мне. Теперь они мертвы, и спросить больше не у кого. И твой ответ на все – забыть об этом, никогда не говорить, не вспоминать, похоронить прошлое, как ты похоронил мою дочь. Нет, я больше не собираюсь это терпеть, я…

– Я знаю, – сказал Ади, и в комнате воцарилась тишина.

Он закусил губу и старался дышать, это тянулось, казалось, целые годы. Он, как и Ма, тоже не мог больше терпеть. Он не мог сидеть, смотреть телевизор и ничего не делать, потому что Ма становилась все ближе к тому, чтобы уйти навсегда. Он не мог закончить так, как отец.

– Я все знаю, Ма, – повторил он. – Я знаю, что случилось с Наной и Нани. И твоей сестрой, Мааси[51]… Каммо.

Ма провела ладонью по губам, отец нахмурился, глядя на сына так, будто он нес какую-то тарабарщину.

– Как? – вот все, что смогла сказать Ма.

Как? Об этом-то он и не подумал. Если он расскажет родителям, что путешествует во времени с говорящим стервятником, это, может быть, и прекратит их ссоры, но, подумал Ади, скорее всего, приведет его в знаменитую психбольницу в Агре.

– Он подслушивал наши разговоры, как еще? – сказал отец.

– Но я никогда не говорила о Каммо, никогда! – Ма, не отрываясь, смотрела на Ади, ее глаза расширились от беспокойства и в то же время сияли от какого-то благоговения.

– Дети слушают и наблюдают за происходящим куда внимательнее, чем взрослые, – сказал Чача. – Может быть, он помнит что-то, что вы забыли? Что-то, что ты или кто-то другой, может быть, твой отец, сказали давным-давно? – Он повернулся к Ади и кивнул, побуждая его продолжать.

– Я просто… Я знаю, что Мааси Каммо была в Пенджабе. В Индии.