– Ты не меня оскорбил, а книги! – парировал Иероним. – Оливер, ты выучил целых три языка без помощи учителя! Даже крыльцским – и тем овладел. А ведь в целом городе на нем говорят всего два человека! И один из них чуть не вызвал международный скандал, когда предложил крыльцианцу, приехавшему с визитом, кусочек ананаса! Слова опасны. А книги, в которых они таятся, тем более, – библиотекарь кивнул на полки. – В этих стенах спрятано столько смертоносных орудий – не счесть! Библиотекарь – самая опасная профессия на свете.
Олли не хотелось еще сильнее расстраивать старика, но он не сдержался:
– «Самая опасная»? Вы серьезно?
– Абсолютно! Как ты думаешь, почему ты – сто тринадцатый помощник библиотекаря? Между прочим, наша библиотека работает всего двести пятьдесят лет!
Оливер разинул рот. Это ведь намек на то, что все его предшественники уволились, верно? Иначе выходит, что все они…
От размышлений его отвлек Иероним, у которого случился новый приступ кашля.
– Прошу прощения, – сказал библиотекарь, шмыгнув забитым носом и сглотнув его содержимое. – Тем не менее, если будешь следовать несложным правилам из моего списка, тебя ждет долгая и славная карьера! Я начал их записывать вчера, но потом отвлекся.
Только теперь Оливер осознал, что весь его жизненный путь определен. До конца своих дней работать в библиотеке! Неудивительно, что Иероним такой бледный. Он не одно десятилетие провел наедине с этими книгами, почти не выходя на улицу.
– Если хочешь выжить на этой должности, надо соблюдать простое, но обязательное правило, – продолжал Иероним, потирая левую руку правой. – Ты должен помнить о нем неустанно, изо дня в день. Именно оно помогло мне дожить до сегодняшнего дня и, вне всяких сомнений, убережет и тебя. Попрошу внимания, потому что повторять я не буду! Итак: самое главное – это никогда, ни при каких условиях не… Гха-ах-х-х…
Лицо библиотекаря побелело еще сильнее, глаза выпучились. Судорожно хватая ртом воздух, он повалился вперед и гулко стукнулся головой об пол.
Воцарилась тишина. Безмерная, безысходная, она накрыла библиотеку, будто тяжелое одеяло.
– Иероним? – жалобно позвал Оливер.
Библиотекарь не шелохнулся. Глаза его остались открыты, а грудь не вздымалась. Одна нога подогнулась под немыслимым углом. Оливер рухнул на колени, поднес ладонь к губам старика. Тот не дышал. Мальчик прижался ухом к его груди. Сердцебиения не было.
Сомнений не осталось: Иероним Финч-Теккерей мертв, и это непоправимо.
– Да уж, братец, наверное, не так ты себе представлял первый рабочий день.
Элоиза, третья по старшинству дочь супругов Вормвуд, встала и вернулась к Оливеру, который сидел на стуле за стойкой. На ней была стандартная форма всех законников: блестящий шлем-капеллина[2], начищенный до блеска серебряный нагрудник, под ним – коричневая туника, коричневые легинсы с красной окантовкой и поношенные, но прочные ботинки. На широком кожаном ремне висела короткая деревянная дубинка.
– Судя по возрасту и внешнему виду, у него, скорее всего, случился сердечный приступ. Будем ждать заключения коронера[3], – сказала она. Нос у Элоизы был с горбинкой – последствия давнего перелома, а по левой щеке тянулся шрам.
У нее за спиной работало еще два законника – они осматривали тело библиотекаря. Невысокая женщина с рыжими кудрями, выбивавшимися из-под шлема, измеряла что-то рулеткой, а мужчина с аккуратными усами и печатью страдания на лице вносил пометки в маленький блокнот.
– Сердечный приступ, – повторил Оливер. – То есть книга ни при чем?
Элоиза озадаченно сдвинула брови:
– Книга?
– Это не книга его убила?
Сестра посмотрела на мезонин, мысленно прикидывая высоту.
– Не понимаю, о чем ты, братишка. Ты видел, как на него упала книга?
– Да нет, просто… – Оливер вдруг понял, до чего глупо выглядит со стороны. – Пустяки. Просто перед самой смертью он говорил о том, как опасна работа библиотекаря.
Элоиза надула щеки и выдохнула:
– Ты, наверное, в шоке. Ну а кто бы смог сохранить спокойствие! Хотя вообще-то бояться в библиотеке нечего, разве что шкафов, которые могут тебя расплющить.
Чутью Элоизы можно было доверять – как ни крути, она каждый день сталкивалась с опасностями на улицах Блэкмура-на-Виверне. Но Иероним говорил так серьезно… Смертельно серьезно!
– Может, старый чудак – да упокоят боги его душу! – решил тебя разыграть? – предположила сестра. – Первый рабочий день, все дела. Знаешь, как детишкам иногда говорят: мол, если не будете как следует чистить ботинки, в них гоблины заведутся. Но так уж вышло, что на этом его жизнь оборвалась.
Это прозвучало логично! Гораздо логичнее, чем версия с книгой, если говорить начистоту. И всё же…
– А дальше что делать? – спросил Оливер, стараясь не думать о судорогах, исказивших лицо библиотекаря в последние мгновения перед смертью.
Элоиза почесала затылок:
– Должна признаться, я не сильна в библиотечных… как их там… суставах?
– Уставах? – предположил Оливер.
– Точно! Библиотечных уставах! Но логика подсказывает, что в отсутствие библиотекаря главным становится его помощник.
