Ферот открыл глаза и увидел пышные седые усы, к которым прилипло обеспокоенное лицо бригадира.
– Вы в порядке?
– Да… – неуверенно ответил епископ. – Да, в порядке.
Атлан встал, поправил перевязь с мечом, неторопливо осмотрел себя и отряхнулся. Некогда исключительно белым одеяниям это не помогло, но хотя бы создало иллюзию, что Фероту не плевать на свой внешний вид.
– Точно? – осторожно поинтересовался Ирьян. – Вы что-то бормотали, пока были без сознания.
– Забудь об этом, – неловко отмахнулся епископ. – Все в порядке. Точно.
«А ведь и правда…» – он внезапно осознал, что в голове как-то прояснилось, да и преследующая его от самих ворот Камиена усталость наконец-то покинула тело. Она, конечно, еще вернется, причем очень скоро, если судить по медленно наваливающейся на плечи тяжести, но пока что Ферот чувствовал себя прекрасно. И к тому же мысли перестали путаться. Похоже, минута в спокойном обмороке действительно помогла расставить все на свои места. Что, в общем-то, как-то неправильно…
«Особенно если учесть… это… яркий свет… или непроглядный мрак? И то и другое? А еще… Нет, не помню. Да и какая разница?»
– Мы могли бы переночевать в Бирне, – предложил седой бригадир. – Здесь должен быть постоялый двор с отдельными комнатами и нормальными постелями. Вам не помешает хорошенько выспаться, вы выглядите…
– Скверно, – хмыкнул Ферот, оставив тщетные попытки вспомнить прибредившееся во время обморока. – Но у нас нет времени на отдых. Нужно догнать одержимого.
– Что ж, как прикажете.
Солдаты Ирьяна уже стояли снаружи двора старосты и терпеливо ожидали командиров. Их сумки и заплечные мешки ощутимо потяжелели, но, будучи опытными и выносливыми бойцами, они быстро привыкли к новому весу. Такая ноша не тянет – она спасает от голодной смерти.
«В принципе, я бы даже заплатил, – подавил вздох Ферот, переведя заметно посветлевший взгляд с туго набитых мешков на Ирьяна, затем на дом Орина и обратно. – Но все равно нечем».
И уверенно зашагал вперед, небрежным жестом руки велев солдатам следовать за собой. Вскоре Бирн остался позади, а лес охотничьих угодий гостеприимно распахнул атлану и отряду вооруженных людей зеленые шелестящие объятия, как будто уже успел соскучиться по ним.
К гатляурам они вернулись утром. Побледневшее ночное небо ползло к западу и торопливо подбирало рассыпанные звезды, уступая место огненному шару рассветного солнца, которое не очень-то хотело отрываться от горизонта и лишь лениво бросало лучи света на наскучивший обломок мира.
Ферот остановился на полянке у огромного пня и посмотрел верх. В раскидистой кроне дерева едва угадывались очертания двух больших корзин, ставших последним пристанищем для Вилбера и Консалии. Эберн и остальные гатляуры сидели под ними на земле и, похоже, дремали. Или молились. Или еще что-нибудь…
«Я так мало о них знаю, – снова подумал епископ. – И не только о них».
Эберн открыл глаза, одним плавным движением встал на ноги и подошел к атлану:
– Выяснил что-нибудь?
– В Бирне никто не видел одержимого.
– И ты тоже? – прищурился эмиссар.
– Его там нет и не было.
– Может, ты просто не смог найти следы?
– Я тоже кое-что умею, – твердо ответил Ферот и посмотрел прямо в кошачьи глаза: – Одержимого в Бирне нет.
