– Мы недостойны того, чтобы светлейший господин рисковал ради нас жизнью. Мы очень благодарны за все, что вы делаете для нас, – промямлил Орин, еле шевеля посиневшими губами. – Я просто оговорился. Прошу прощения.
Ферот презрительно фыркнул и направился к выходу.
– Мы счастливы знать, что плоды наших трудов пойдут на благое дело, – сказал ему вслед староста, вытерев пот со лба. – Уверен, вы отыщете проклятого одержимого…
«…и он хорошенько потреплет вас, высокородных кретинов, – широко улыбнулся Орин, прикрыв злорадство напускным подобострастием. – Теперь мне даже немного жаль, что Ахин обречен на провал. Поставить бы их всех на место… Впрочем, скоро мне до них не будет никакого дела. С таким-то богатством!»
Епископ покинул кабинет, не удостоив старосту даже взглядом на прощание. Насмешливо прищурившийся Ирьян по привычке пригладил пышные усы, коротко кивнул Орину, вышел и быстрым шагом нагнал в коридоре атлана. Бригадиру было что сказать, но он все же промолчал. Таково уж его правило – никогда не лезть вперед. Ни в битвах, ни в разговорах. Особенно в разговорах – они опаснее.
Толкнув дверь с такой силой, что та едва не слетела с петель, Ферот выскочил на улицу и полной грудью вдохнул свежий ночной воздух. Точнее, свежим он являлся лишь номинально – темная вонь комесанов, естественно, никуда не исчезла. Тем не менее гнев епископа медленно таял и разливался по светлой душе противной жижей разочарования. Раньше он ни за что не позволил бы себе сорваться на какого-то жалкого человечишку, недостойного даже того, чтобы обращаться к нему напрямую.
Однако атлан почувствовал себя намного лучше, позволив скопившейся нервозности вырваться наружу. Хотя остался неприятный осадок. Благородная невозмутимость и чувство собственного достоинства внезапно подвели его, и теперь он окончательно убедился в том, что изменился. Вот что было хуже всего. Ферот считал свои убеждения и образ жизни правильными. Выходит, перемены могут означать только одно…
– Я очень устал, – тяжело вздохнул епископ, подняв глаза к звездному небу. – А Камиен так близко… Хочу все бросить и вернуться домой прямо сейчас.
– А сможете? – хмыкнул Ирьян.
– Нет.
Ферот еще раз глубоко вдохнул и поморщился. Комесаны действительно несносно воняют.
– У нас еще есть шанс поймать одержимого, – продолжил епископ. – Пока к нему не присоединились демоны, мы вполне способны справиться с ним своими силами.
– А вы уверены, что он направился к Пустошам?
– Куда же еще?
– В топи на юго-западе или южные леса, – предположил Ирьян. – Там частенько ошиваются беглые рабы.
– Вряд ли, – отмахнулся Ферот. – Одержимый уже один раз собрал банду из темных отбросов. И что из этого вышло? – епископ печально усмехнулся. – Нет, он найдет себе более сильных союзников. Свирепых, несломленных, свободных духом и жаждущих поквитаться с созданиями Света. Ярость демонов давно готова вспыхнуть, им лишь нужен тот, кто высечет искру.
– Приграничные гарнизоны без особого труда отбивали атаки кочевников на протяжении десятилетий, – заметил бригадир. – Я сам служил на границе с Пустошами и знаю, о чем говорю. Они нам не ровня.
– Ты так считаешь?
– Конечно.
– Быть может, демоны, пришедшие пограбить деревни, и в самом деле не способны справиться с регулярной армией, – согласился епископ. – Но что ты скажешь о демонах, идущих убивать? Их будет не десяток-другой, а целое племя или даже альянс племен, объединившийся под знаменем Ахина.
Ирьян задумчиво прищурился, собрав вокруг глаз снопы мелких морщин. Усы старого солдата встопорщились, и он тут же машинально пригладил их. Кажется, бригадир понял, что имеет в виду Ферот. И очень живо представил последствия.
– Так или иначе, они обречены, – наконец произнес Ирьян.
– Естественно. Но что они успеют сделать до момента своей гибели?
Ночная тишина поспешила воспользоваться моментом и заняла пустующее место между атланом и человеком. Бригадир был уверен, что епископ не нуждается в ответе, однако молчание со временем становилось все напряженнее и неприятнее. Да, Ферот определенно не нуждался в ответе, но все же очень хотел его услышать.
– Они нанесут ущерб Атланской империи, – осторожно подбирая слова, произнес Ирьян. – Пострадает репутация правительства, начнутся волнения среди народа…
