Ее чувства обострились до предела. Консалия пригнулась, прежде чем успела осознать угрозу. Вовремя — лезвие меча описало дугу у нее над головой. Фра-гатляур, не совсем осознавая собственные действия, с силой оттолкнулась от земли всеми четырьмя конечностями, изогнулась в воздухе каким-то немыслимым образом и наотмашь рубанула тесаком снизу вверх.
Демон, который полмгновения назад был уверен, что сумел застать фра-гатляур врасплох, изумленно смотрел на то, как земля и небо вращались, меняясь местами. Вторая половина его тела, рассеченного по диагонали от бедра до плеча, до сих пор стояла на месте.
Консалия с шипением выдохнула и бросилась к командиру, который отбивался от наседающих со всех сторон порождений Тьмы, не подпуская их к пленным людям. Она немного пришла в себя, вспомнив о миссии и долге перед общиной, но странные мысли никуда не исчезли. Во всяком случае, сейчас они не подталкивали ее к необдуманным поступкам, а с остальным можно разобраться потом.
Следом за лейтенантом подоспели остальные гатляуры. Отряд наконец занял оборону вокруг связанных крестьян.
Однако брешь в рядах бандитов, пробитая стремительной атакой Вилбера и Консалии, постепенно затягивалась. Темные начали осознавать масштаб угрозы — полоса изуродованных трупов и отползающие в сторону доходяги, волочащие за собой извалянные в грязи внутренности, говорили сами за себя. Но гатляуров было всего семеро, а бандитов едва ли не шестикратно больше.
Первый шок от внезапного нападения прошел, по большей части благодаря руководству незримого лидера, а пробившиеся к центру стоянки создания Света были связаны обязанностью защищать людей. С таким раскладом главарь бандитов руководствовался предельно простой и действенной тактикой — окружить и уничтожить. Вот только не он один до нее додумался.
Раздался боевой клич. Солдаты Ирьяна выступили на опушку, зажав бандитов в клещи. Дезориентированные порождения Тьмы моментально впали в панику, даже не заметив малую численность нового противника. Все-таки воспоминания о недавнем сражении с армейцами до сих пор преследовали их зудящей болью ран и ноющими от усталости мышцами. Теперь даже вопли главаря не могли привести бандитов в чувство — началась сумятица, постепенно перерастающая в неуверенное отступление, больше похожее на позорное бегство.
Люди Ирьяна действительно оказались способными и опытными бойцами. Несмотря на жидкий строй, они уверенно теснили врага с двух сторон к центру, прямо в мясорубку, учиненную гатляурами. Солдаты без особых проблем отражали неуклюжие выпады легкими походными щитами и тут же контратаковали, не сбивая ровный ряд ни на полшага. Они продвигались вперед, оставляя за собой настил из трупов сонзера, демонов, циклопов и силгримов.
Сырой воздух как будто вздулся, наполнившись криками и стонами. Мечи вгрызались в тела, разменивая жизнь на боль. Когти гатляуров рвали ничем не защищенную плоть. Острые тесаки и кинжалы порхали, распуская веера алых брызг. Копья послушно жалили врагов своих хозяев и тут же возвращались обратно, выводя в пустоте между противниками короткую эпитафию, словно перо, обмакнутое в красные чернила.
Порождения Тьмы один за другим падали во взбитую сотней ног грязь. На небольшой опушке посреди леса живое и мертвое вступило в противоестественную связь, но никто не мог с этим ничего поделать — добро ведь всегда побеждает зло, даже если ради победы приходится быть беспощадным убийцей.
— Добро всегда побеждает зло, — тихо повторил Ферот, наблюдая за ходом битвы.
Атланский епископ, Эберн, Ирьян и оба великана-носильщика стояли на небольшом возвышении с краю опушки. Их вмешательство в ход сражения не требовалось. Однако если для эмиссара происходящее не представляло никакого интереса, а бывалый бригадир привык к подобному за годы службы в армии, то для Ферота это зрелище было в новинку.
Акт жестокости во имя справедливости и покоя в светлейшей Атланской империи. Все правильно, но в то же время… Не перепутались ли где-нибудь понятия? Насилие ради добра, зло во спасение? Почему идеалы Света можно трактовать по-разному? Ведь у абсолюта должно быть только одно прочтение!
— Мы добиваем шайку бандитов, которые разбили отряд гарнизона, разорили деревню и увели людей в плен, — осторожно напомнил Ирьян, взглянув на осунувшееся лицо епископа. — Да, добро всегда побеждает зло.
— Столько смертей, — пробормотал Ферот. — Это, по-твоему, правильно?
— Преступники должны заплатить за злодеяния, — пожал плечами бригадир.
— Жизнью?
— Ну, все честно. Они ведь отнимали чужие жизни. Вот и пришла пора отдавать свои.
— Но так череда убийств никогда не закончится.
— Долго еще? — раздраженно встрял Эберн. — Почему эти отбросы умирают так медленно?
— Скоро все закончится, господин эмиссар, — усмехнулся в пышные усы Ирьян. — Пожалуйста, проявите терпение, свойственное вашей высокой должности.
