Лейтенант же выглядела еще более дико. В груди черной пантеры клокотало первобытное возбуждение. Кипящая кровь, трепет жертвы, восхитительное гудение напряженных мышц, свежий влажный воздух, подчеркивающий едва уловимые запахи, и момент наивысшего наслаждения, когда линия чужой жизни обрывается, наполняя пасть насыщенным теплом. Шерсть Консалии блестела, отливая багровым цветом, из хищного оскала вырывалось неровное дыхание, а в глазах сверкала свирепая злоба. Законы общины и законы стаи — все перемешалось. Она выглядела растерянной, испуганной и самоуверенно-разъяренной одновременно.
— Почему мы остановились?! — прошипела Консалия, глядя на Вилбера ненавидящим взглядом. — Нам надо догнать и убить их! Убить!
— Успокойся, — сурово прорычал командир гвардии. — Вспомни, зачем мы здесь.
«Она более податлива зову природы. Какие-то особенности фра-гатляур? Самка… Надо приглядывать за ней. Покалечится ведь, если увлечется».
Слова Вилбера наконец добрались до подавленного инстинктами сознания лейтенанта. Она выпрямилась и непонимающе посмотрела по сторонам. Разум терзали странные мысли, душу травили опасения и чувство вины, а тело потяжелело под весом навалившейся усталости.
— Что случилось? — спросила Консалия и тут же добавила: — Не со мной, я не об этом… В общем, почему мы возвращаемся?
— Одержимый, — коротко ответил командир.
Фра-гатляур принюхалась к смоченному дождем воздуху, но ничего, кроме вони сонзера и демонов, учуять не смогла. Темного духа здесь нет и никогда не было.
— Он остался на опушке, — подтвердил Вилбер.
— Помер, что ли? Проклятье, атланы же хотели взять мерзавца живьем. Как бы с нас не спросили.
— Не помер. Был жив, когда мы погнались за бандитами. Я чувствовал его присутствие. Он спрятался.
— Спрятался? — поморщилась Консалия. — Где там прятаться?
— Среди крестьян.
Догадка командира очевидна. Одержимого внешне не отличить от обычных людей, если не разглядывать глаза. А Ахин достаточно сообразителен, чтобы прикинуться человеком. Что он наверняка и сделал, осознав неизбежность поражения. Замотает полголовы тряпками, притворяясь раненым, и спокойно уйдет вместе с освобожденными крестьянами.
— Надо немедленно возвращаться! — воскликнула Консалия и бросилась на юго-восток.
— Успокойся, — Вилбер поймал черную пантеру в прыжке и поставил на землю, крепко держа за плечи. — Теперь он никуда не денется. А ты выглядишь изнуренной. Побереги силы.
— Прости, командир, — пристыжено промурлыкала фра-гатляур. — Я просто немного… ну…
— Понимаю.
— Понимаешь?
— Я чувствую то же самое. Все мы чувствуем. Но у нас есть долг и обязанности. Мы — не наши предки. Мы живем иначе. И потому нам приходится жертвовать частью своего естества, ибо благополучие общины — прежде всего. Одним это дается проще. Другим сложнее. Но мы всегда готовы помочь друг другу в момент нужды. Поняла?
«Вилбер снова разговорился? Это явление перестает быть редким. Слишком много слов, — хмыкнула Консалия. — Искренних слов. Он беспокоится обо мне. Обо всех гатляурах. И остается собой. Я… я так не смогу».
— Да, командир, — вытянулась лейтенант. — Приказывай.
— Возвращаемся, — коротко прорычал Вилбер. — И смотрите по сторонам. Мы убили не всех бандитов.
Гатляуры пошли назад к опушке по кровавому следу из вереницы изувеченных тел. То, что они вытворяли, догоняя беспомощных порождений Тьмы, ужаснуло их. Им вспоминался лишь азарт охоты, но сейчас открылась полная картина абсолютной жестокости произошедшего. И хуже всего то, что им нравилось это. Нет, не воздавать по заслугам закостенелым злодеям. А преследовать, опрокидывать, вгрызаться, разрывать, резать, ломать, потрошить…
Хоть добро и всегда побеждает зло, порой ему следует делать это немного добрее.
Из леса Вилбер и его бойцы вышли в компании мрачных мыслей и угрюмого молчания.
Ферот вскочил с места, задев головой хлипкий навес, под которым некогда укрывались от дождя бандиты. Однако увидев, что гатляуры вернулись без одержимого, нетерпеливая радость в светлых глазах епископа растворилась, оставив после себя лишь едкие испарения раздражения:
— Где он? Вы нашли его? Убили?
Вилбер не ответил. Он прошел мимо атлана, направляясь к толпе людей, которые испуганно озирались, громко звали по именам потерявшихся родственников, растирали борозды на запястьях, оставленные тугими путами, и обреченно обсуждали будущее — им предстояло непростое восстановление деревни в условиях траура и растущих долгов.
— Вилбер! — сорвался на крик Ферот, шагая следом за командиром гвардии. — Как это понимать? Где одержимый?!
— Здесь, — невозмутимо рыкнул гатляур.
Тигриный нос втянул воздух, улавливая смрад темного духа, перенасытившегося страданиями и страхом тех, кто полег во время недавней бойни. И хотя сейчас этот запах был заперт в своем сосуде, Вилбер все равно узнал его. Пожалуй, командир гвардии даже испытал разочарование, что все оказалось настолько просто. То, что должно было стать опасной охотой, окончилось весьма тривиально.
